_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

Мой календарь(продолжение):

1982-83
Эти два года слиплись в ком старого пластилина с грязно-радужными разводами по невнятному фону. Новая школа - низкая, двухэтажная, стеклянная. Первые полгода я запоминаю правила жизни парии - короткую перемену переждать в классе, на большой - выйти последней и войти первой, если не можешь найти свой дневник-тетрадь-учебник - загляни в мусорную корзину у входа, если не можешь найти портфель - поищи в большом мусорном ящике в коридоре, перед уходом - отчистить форму от побелки, если за спиной сладким голосом произносят "Оксаночка-а", значит продолжением будет: "не тебе, корова страшная...", если терпение лопнуло - то бить лучше всего этим самым портфелем - добротныи кожаным изделием латышских умельцев. Не предупреждая. По голове. Иногда помогает. К лету забава приелась - как дичь я медлительна, вяла и склонна к неадекватным поступкам (кстати - эта привычка - после длительного каменномордого терпения без предупреждения бить по башке никуда не делась и сейчас - в прошлом году пьяный дядечка в метро, развлекая подруг, закрывал мне книгу, пытался прилечь на колени и наконец, снял с меня очки - ошеломлённое выражение его лица после полновесного удара Олдями по макушке подняло мне настроение до вечера). Тогда же я научилась ходить с прямой спиной. Нет, сначала - разучилась. Я так старалась предельно слиться с рельефом местности и так привыкла ждать толчка, пинка или окрика, что голову из плечь высовывала крайне редко - пока случайно боковым зрением не поймала своё отражение в какой-то витрине. С тех пор я хожу с прямой спиной. И задранным носом. Вероятно, поэтому никогда не нахожу денег под ногами - у всего свои минусы.
Летом 82 случилась моя первая Латвия.
Мы въезжали в Ригу под вечер Лиго, отец пропускает поворот на Елгаву, мы подбираем пожилого военного, который жалуется: - Дикари... Языческий праздник - костры жгут, дома жгут...(и, громким шёпотом) - Дачи палят!
Две недели дождя, Елгавы, электричек, Домского собора и цветочного рынка, витрин с алыми и золотыми безволосыми манекенами, тминного печенья и холодно-вежливых продавцов: - Извините, у нас продовольственный кризис и поэтому в продаже только пять сортов сыра...", крошечная ювелирная лавочка, где мне покупают мой первый перстень - кабошон яблочно-зелёного янтаря в серебре, прабабкин хутор- дом с фундаментом из дикого камня, пёс Уран - полуовчарка-полуволк, сидящий на двух цепях - с одной он срывается и подравнивает поголовье овец на соседнем хуторе. Он никого не подпускает к себе, кроме Яна, но Ян в армии, и мы с Андрисом - смешно, он тоже мой дядя - на два года младше - везём целый мешок скопившихся за неделю костей и огрызков, длинной жердью вытаскиваем миску размером с хороший тазик, вываливаем туда этот загадочеый венигрет, крошим хлеб и заливаем пакетом кефира - на этом пёс проживёт ещё неделю. Впрочем, бабкины куры иногда были неосторожны...
Прабабка совершенно безумна и полуслепа. - Оксана... А, Гоголь! Вечера на хуторе,- поискав в старой шкатулке, она дарит мне брошь - огромный медный листок клевера.
С этого лета моё море - холодное и мелкое, с розовыми полосами ракушек на сером песке. Моя архитектура - готика. Моё время - медленное.Единственное (кроме янтарного перстня и скверных стихов) что я привожу из Латвии - эти ракушки. собранные в последний день, остро пахнущие йодом и гнилью.
С того лета я начинаю рыть свою нору - перехожу на ночную жизнь - когда телевизор укладывают спать под кружевную салфетку, большая комната становится моей мастерской. Я приучаюсь спать в трамвае, на больших переменах, а впрочем порой и на уроках.
Конвейерно дохнут вожди. О том, кто следущий, в моей семье знают дня за три - ГБ не дремлет - вот оно, наше домашнее ГБ - дядя Саша, пьёт не пьянея и выкладывает новости. Его переводят в Тверь - новый генсек не жалует охоту, и охрану из Завидова убирают. К нам ходит тётя Галя - теперь она совсем не похожа на маму - почти невесомая, плачущая у двери подъезда - не открыть. Мама обзванивает врачей, в буфете стоит пахучая тёмная банка с настоем чаги. Слова "рак" и "умирает" в доме говорятся чаще, чем "спасибо", правда, гораздо тише - это вообще год шёпота. Кажется, я не слишком верю этому шёпоту тогда - женщина с маминым лицом, знакомая с рождения, несомненно не может умереть.
Tags: календарь, про жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments