January 20th, 2006

Грива

традиционно не люблю глазунова

Да, едва не забыла; сегодня в какой-то передаче сидел обрюзгший Глазунов с глазами фарфорового ангельчика. Его спросили: - А не могли бы вы дать ваше определения соцреализма?
- я отвечу очень кратко, - говорит мэтр, после чего три минуты объясняет почему всегда не любил Горького, потом минуточку про Сталина, потом две - про свои муки при соцстрое, потом ещё три минуты мстительно пинает слабой ногой чёрный квадрат Малевича и дирекцию Эрмитажа, смеющую тратить деньги на подобное ему дерьмо, потом приводит цитату из Чехова о том, что богема лишь обратная сторона мещанства, не забыв при этом упомянуть и о своей нелюбви к Чехову...
Переодически оператор съезжает с мяконького личика Глазунова на костистую физиономию сидящего в зале Игоря Губермана - тот приподнимает брови с выражением: - Слив засчитан.
Хорошо...

(no subject)

Да. Я понимаю - мороз, Выбегалло, Филёвская ветка - но Базиля таки угораздило родиться 22 января, а потому в воскресенье водка и закуска у нас всяко будут, а вы, добры люди, уж сами думайте - чи ехать к нам, чи ни...
Уют

(no subject)

В целях аутотренинга писать сейчас надо про лето - про плавящуюся Москву, про то, как первая реакция на звонок в дверь - ойблингдекакаянибудьодежда?!, про "поселите меня в холодильник", про "приду попозже, к вечеру - когда жара спадёт" - ан фиг. На кухонном столе парит чашка с чаем - наглый кот привалился к ней жопой - греется. Тишь вырыла берлогу в куче пледов и немедля выпихнула из неё мою будящую лапу: - Не морозь.
На втором курсе в зимнюю сессию, во время просмотров в мастерских Венециановки от мороза лопнули трубы. Студенты, зеленоватые от недосыпа, обходя лужи, поднимали планшеты с белоснежными, хрупкими, клеенными из ватмана, пенопласта и рентгеновской плёнки макетами витрин на стулья и ящики, потом нас выгнали из аудитории, и мы ждали в медленно промерзавшем холле - бывшей прихожей старого деревянного купеческого дома. Когда ожидание и холод стали почти невыносимы, все залегли вповалку (на минуточек - двенадцать человек) на тахту сторожа, накрывшись сверху шубами. Через два часа, попахивающие спиртом преподы, как археологи раскапывали мохнатый сугроб - на тот момент снаружи было ниже -30, а внутри - около нуля и извлекали оттуда по одному сладко спящих мамонтят.