April 29th, 2006

Плечи

(no subject)

В кувшине для питьевой воды стоят хризантемы и ещё одна - в узкой, высокой вазе, в пивной кружке - розы, и розы - в тускло блестящей кружке-термосе, и в пузатой бутылке из-под "Домашнего вина", и в стройной - от белого сухого, цветы на кухоннм столе и в тишьей комнате и просто на полу - в нашей, а в музее остались ирисы и тюльпаны - вот сейчас ещё намножко проснусь и поеду отнимать их у Скрябина.
Ночью пришёл кот и долго и хищно (парфюмерный маньяк) вылизывал мою руку, и теперь она почти не пахнет духами La nuit de Paco Rabann. На полке стоит маленький, плоский флакон, отлитый и наполненный двадцать два года назад, когда имя Пако Рабанна казалось мне названием экзотического побережья - что-то вроде Кот-Дювуар, а духи мои были из высоких флакончиков с звонким словечком Дзинтарис ниже названия - если мама летом ездила в Латвию, или из пузатых с надписью "Шахерезада" - если в сентябре на юг. Вчера я опять впомнила этот запах. который - отголоском, следом, призраком ловил меня в троллейбусе - случайно ткнувшуюся лицом в чужой воротник, или когда разотрёшь в пальцах веточку туи - чуть сладковатый запах южной фальшивой хвои, уже ушедшего солнца, пыли и... - Тишь, а чем они пахнут ещё? - Карамелью.
- Чёрт, никогда-никогда не находила этого последего, собирающего всё воедино запаха - нитки жжёного сахара, связывающей воедино тую, тепло, пыль, ленивый ветер.
Имморалист, да, я ностальгирующая дура, а ты умеешь чудеса.
Спасибо всем, кто вчера пришёл.