May 11th, 2006

Грива

(no subject)

Нормальные люди с пяти до восьми утра спят. Ненормальные уроды одной рукой полощут бельё, другой - клеют картинки с северными оленями к тишачьему докладу "Природный мир тундры", третьей набивают просроченные на полсуток ответы в ЖЖ, а четвёртой рисуют нафиг никому не нужную картинку с Алисой, пьющей чай в кресле посреди невнятной травки, в компании Белого кролика и Чеширского кота (которому, к слову сказать, этот чай и лить некуда, ибо от него только наглая морда и романтичный бирюзовый туман).
Грива

(no subject)

Злые и помятые вываливаемся мы с Тишью из автобуса 127. - На том свете, - мечтаю я, - этот водитель будет стоять в ливень под дырявым зонтом... в луже, а все-все автобусы проезжать мимо, обдавая его грязью.
- А лучше,- говорит Тишь, - автобус будет останавливаться, а там никого в кабине, и он разбивается, но водитель не умрёт, а снова окажется на остановке. И так всю вечность.
Вот так и получаются Стивены Кинги.
кукушкина

Кстати, о Стивене Кинге.

В который раз перечитываю "Сердца в Атлантиде". Книга про детство без фальши (никакой мальчик со шпагой не придёт и железным голосом не скажет; "Не трогать!", и своевременный взрослый не придёт, потому что дети для взрослых сродни почтальонам у Честертона - их никто не замечает, и никакой Бог из Машины тоже не придёт, а если придёт, его возьмут сзади за хрупкое старческое плечо и вернут в Машину - неправдоподобно длинную лиловую мащину со сверкающими хромированными накладками, поэтому расхлёбывай дерьмо в котором оказался сам, а будешь ты это делать тихо или в соплях - твои проблемы), книга про злую юность, выворачивающая меня наизнанку ( - Нам нужна ИНФОРМАЦИЯ, номер Шестой. - Не получите...), хотя я отстала от её реальности на какие-то лет семнадцать - всё упрямство и наглость и уверенность в том, что "без тебя не завертится мир", и все те руки, что под твоей рубашкой ищут застёжку на белом хлопковом бюстгальтере с широкими бретельками, пока твои собственные руки вслепую познают известное ранее лишь по учебнику анатомии, и мир вертится от толчка плечом, перекашивает край, захлёстывает Атлантиду, в которую никогда не вернуться.