March 8th, 2014

чашка2

на бегу

Позавчера я для разнообразия наконец-то перестала заблуждаться. но зато начала опаздывать - сначала догуляла до Сен-Шапель ровно к тому времени, чтобы поцеловать закрытое ограждение (одно радует - я была не одна такая), потом догуляла до Лувра, чтобы растерянно посмотреть на закрытые билетные кассы, выяснить, что длинный день у него по средам и пятницам, а вовсе не по четвергам, стащить буклетик на русском (похоже, переведённый гуглем) и купить красный зонтичек с вот этим единорогом на одном из сегментов:

В очередной раз не расстроилась от того, что мимо чего-то промазала и в очередной раз поразилась способности этого города превращаться в кроличью нору из которой обязательно попадаешь в волшебную страну (просто иногда не в тот её конец, слегка не вовремя и нужно найти ключ, пузырёк "выпей меня" или какую-нибудь синюю гусеницу). Особенно с точки зрения кроличьенорности оказался хорош сам Лувр - входишь в эту арку глубиной метров двадцать, где темно и неуютно, выныриваешь - а там эта пирамида невозможная, и свет, и толпа.
Зато вчера я всё успела. Ну не всё - только Сен-Шапель и Лувр, и то в нём до Мадонны канцлера Роллена уже не дошла.
Сен-Шапаль по-прежнему вызывает желание лечь посреди на пол, уставиться в свод и лежать там до прибытия санитаров (а когда прибудут встать, отряхнуться, улыбнуться и сказать. что просто очень-очень была очарована, буквально аншанте, можно я тут ещё немножко полежу? Пришлось сбежать, пока не осуществила.
В Лувре ко мне вернулся талант заблуждаться, хотя, на самом деле, меня просто ноги вели, куда им хотелось. Ну хотелось им к ассирийским быкам, куску стены с "бессмертными" воинами и принцу Гудеа - кто я такая, чтобы с ними спорить? А потом как-то разом и внезапно случилась галерея с итальянцами и я вдруг поняла, что вот эти сто раз руками набитые буковки "Мадонна в гроте" Лувр, "Святая Анна с Девой Марией и Иоанном Крестителем" Лувр - это не буковки. Это оно тут и есть. И портрет "Прекрасной Феррон" (если я кому говорила, что это спорный Леонардо - посыпаю голову пеплом, никто больше так тогда делать не умел). В очередной раз с печалью поняла, что Рафаэль меня не цепляет. Пырюсь в него как котик, киваю уважительно - и иду дальше.
Возле Моны Лизы фотографировались девочки. И японцы. А впрочем, к ней всё равно было не подобраться.
Зато хальсовская "Цыганка" была абсолютно свободна - смотри-не хочу. Я хотела. Минут пятнадцать, думаю.
А потом наверху, во фламандском зале я услышала что-то вроде минуэта и пошла туда, как крыса за дудочником. Там два парня в оранжевых кафтанах и одна девушка в жёлтом выстроили посетителей в пары и учили танцевать. "И-и дама обходит кавалера слева. И-и кавалер обходит даму. И-и реверанс кра-асиво. Повернулись к зрителям и вот так кра-асиво сделали руками. Аплодируем, господа..."
За рядом зрителей пара, стесняющаяся встроиться в общий танец, старательно копировала движения.
А внизу между всякой псевдоантичностью мальчики и девочки в костюмах типа "диплом театрального костюмера, малобюджетная постановка Ромео и Джульетты" танцевали что-то немножко балетное.

А снаружи было уже совсем темно, булькали фонтаны и бродили негры, предлагая купить светящуюся модель эйфелевой башни - зелёную или розовую. Вдалеке светилась эйфелева башня - ненапряжно бело-жёлтым.

А потом я пошла домой и купила по дороге йогурт, тыквенный суп в коробке и немножко розового вина. Медам, дубль-сак? - спросил чёрный мальчик в пирсинге и растах, прикинув вес покупки, - Уий, мерси, - сказала я, забирая свой пакет-в-пакете.