_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

Сегодня в фраевских "Секретах и сокровищах" наткнулась на "...свитера пахли жжёным сахаром..." и ещё до того, как дочитала до всё объясняющего "...серж Лютан! сказал он и поводил перед моим носом скучным прямоугольным флаконом без этикетки", решила - конечно же, вот этот запах жжёного сахара и пустых конфетных коробок, вот этот - горько-сладкий...
Так пахли первые мужские рубашки, которые я стирала. Я перестирала их гору - большая картонная коробка, притащенная из общаги, была забита грязными рубашками, перемешанными с карандашами и ластиками, высохшими и живыми тюбиками масла и темперы, деталями от аэрографа, бритвами "Спутник" в тонких бумажных фантиках и кусками хлеба. Потом я состирывала с них уже собственный запах - весь первый год я таскала то клетчатую синюю, то чёрную в пир, мир и добры люди. А самошитая джинсовая жилетка ещё два года изумляла всех поместительностью длинного нагрудного кармана - бутылка "Агдама" влезала запросто. Он вообще отлично шил - ещё тем предармейским летом на запинающейся и петляющей бабкиной "Подолке" мне был сотворён "рокерский" комбез - из дешёвого чёрного вельвета, со шнуровкой, протащенной в сорок "колец металлических ковровых", нашитых по бокам - я носила его на голое тело - лезущая из под широких лямок несостоятельная грудь видна на фото с питерской практики. И белый льняной сарафан, узкий и длинный, как на египетских фресках, с отороченным красной муаровой лентой (вдруг кто не заметит) разрезом до бедра и таким же красным широким поясом (исполняющими обязанность пряжки были назначены два пластиковых копеечных браслета - белый и алый). В День города мы бродили по центру - я, подламываясь на шпильках алых маминых босоножек - тонкие ремешки немилосердно тёрли щиколотка, он - строго держась со стороны разреза и шипя: - Ты можешь идти не так широко? Нет, ты можешь?.. Потом мы поссорились и я шла домой так широко, как хотела, держа в руке листок с телефоном какого-то Лёвы, которому неприменно надо было со мной встретиться, потом помирились, но ещё неделю он грозил позвонить этому Лёве, потом поперёк разреза были накрест нашиты две алых ленты-стяжки, и я ощущала себя Саломбо в смиряющих шаг браслетах, а в трамвай залезала ... даже и не понимаю теперь, как я залезала в трамвай, потом, уже совсем потом, незадолго до того как стали приходить письма со штампом непомнюкакой воинской части, меня в этом сарафане быстро и сильно толкнули в кусты парка городка Конаково и я, порвав обе стяжки, била дважды коленом в пах, и, извалянная в зелени, бежала к детской площадке. Суровая бабушка отпаивала меня чаем, а потом дала иголку и нитки: - Думать надо, в чём ходишь. Я пришила стяжки и бретельку и больше никогда не носила этот сарафан.
Носила чёрную рубашку, ту, в которой он меня едва не убил. Да-да, сказала какую-то глупость, качнула спинку стула и - опаньки - этот ветхий канцелярский стул уже занесён над моей головой.
Через два дня мы вместе смотрели "Солярис", а потом пошли ко мне печатать снимки для зачётов по фотоделу. Меня завораживало его лицо, зависшее над поглощённым красным светом чёрным воротом - бесстрастное, обесцвеченное - рыжина волос и бровей исчезла, рот казался безгубым. Часа в четыре утра отец увидел в коридоре пару ботинок 42 размера и прокрался в мою комнату в праведном гневе. Мы спали - он, одетый, на моём диване, я - свернувшись эмбрионом в кресле.
Это у меня вообще отлично получалось - не оправдывать ожидания. В Новый год его сосед по комнате выпил с нами раз и два и напутствовав: - Ну, с Богом! - ушёл по бабам. Утром он увидел наши головы на одной подушке, сказал: - Наконец... - а "то" повисло в воздухе, ибо я, потягиваясь, вылезла из-под одеяла - в платье, колготках и при девственности.
Впрочем, и это не было самым смешным. А вот когда, ночуя у меня в отсутствии родителей, он спросил: "Ты расскажешь мне сказку?", а я взяла и, таки да, я в курсе, что идиотка - рассказала сказку, помнится, "Синюю звезду" Куприна - смешнее этого уже ничего не придумать. Разве что когда медсестра армейского госпиталя из жалости пустила нас на ночь в подсобку (принесла охапку одеял и чайник, напомнила о правилах пожарной безопасности и с прощальным: - Ну, любитесь, - повернула ключ снаружи) - и мы выясняли отношения до утреннего поворота ключа.
Кстати - тогда я прошла первую в своей жизни трассу. В конце ноября, ночью застопила встречную машину, встав посреди дороги на колени. Два озадаченных грузина переглянулись: - К солдату - святое, - и развернувшись, довезли до части, а потом и до госпиталя.
Подсобка госпиталя и его коридоры, кинотеатр, кафе, кафе и опять кафе, бомбоубежище в парке, с намерто заклиненной сугробом дверью - он пролез легко, мне пришлось снять шубу, гостиница "номерлюкстелевизортелефонхолодильникгорячаявода - брать будете?", май, солнце в окно, черепаха Тортилла поёт про то, что и она сама была такою, и я наконец-то рассказала именно ту сказку, что просили у меня два года назад, голубое платье, сшитое по моему эскизу, валяется на полу - не забыть потом повесить - "Слушай, ты знаешь - это очень красиво! Хуй - это очень, очень красиво!"
А потом? А ничего особенного потом. Письма писались и писались, потому, что были нужны. Когда он вернулся, то быстро понял, что сам не слишком и нужен. Я тогда училась рвать хвосты сразу, он был благадарен за держание двух лет - вообщем, никаких суицидов.
Три года назад, когда я в очередной раз меняла шкуру, мне встретился призрак. Он подошёл, когда в зале Мухинки уже гасили свет и участники "Мира камня" затягивали столы с сокровищами холстиной. Призрак остановился возле меня - длинный, рыжий, с безгубым в углах ртом, покачался с пятки на носок, разглядывая мой стенд с фенечками и положил на этюдник мастихин - старый, в засохшей краске, сделанный отцом мне в подарок на семнадцать лет. Дальше призраку полагалось бы растаять, но он записал номер моего мобильного и даже год спустя по нему позвонил, когда покончил с собой наш общий друг.
Только, ради Бога, не задавайте вопросов: - Что с ним случилось? Я надеюсь, что ничего не случилось. Я надеюсь, что всё прекрасно. Просто сегодня одна-единственная (и та неверно понятая фраза) немедля наполнила воздух полузабытым запахом карамели и старого, побелевшего шоколада, пустых конфетных коробок, прошлого, прошлого.
Tags: байки, мои мужчины, про жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments