_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

Category:

Франс Хальс "Портрет господина в чёрном" Эрмитаж.

Как и обещала, раскопала старый курсовик по Хальсу. Выкладываю кусок, касающийся одного из двух эрмитажных портретов - вот этого:
господин в чёрном
Относительно точной даты создания портрета "Господина в чёрном" специалисты не пришли к общему мнению. Условно считается, что он написан в 50-х годах XVII века. Мнение современников об этом полотне нам не известно, если не считать курьёзного случая: в первой биографии Хальса гравюра, изготовленная с него была использована в качестве автопортрета мастера.

Лениво повернув тяжёлую голову, привычно уперев руку в бок, на зрителя смотрит немолодой господин в чёрном костюме. Изображение поясное - пышные рукава и смятый плащ создают широкое, заполняющее низ полотна основание. Локоть согнутой правой руки буквально рвёт плоскость - один из любимых приёмов художника, о котором О.Ройтенберг писала: "...пространство на полотнах Хальса развивается не вглубь, а вперёд и в сторону".
Кисть руки прячется в чёрном мехе, украшающем плащ, видна лишь обшитая узким кружевом полотняная манжета. На простой, без отделки, ворот рубашки спадают русые с проседью завитые волосы. Когда-то костюм дополняла лихо заломленная шляпа, позже кем-то записанная. О ней напоминает прозрачная тень на лбу, но найдя определённый угол зрения и сейчас можно видеть её очерк.
Как и большинство поздних портретов, этот практически лишён вспомогательных деталей - ни стола, ни стула, ни драпировок, ни украшений, спрятаны даже кисти рук, которые Хальс любил и умел писать - лишь чёрно-белая одежда, лицо и оливково-коричневый фон.
Холодноватый, скорее солнечный чем свечной свет выхватывает из прозрачного полумрака часть лица, воротник, ложится слабыми, дрожащими бликами на волосы, заставляя из мерцать волнами с освещённой стороны и тонким ореолом с теневой, создавая драгоценную раму для лица.
Растрёпанные, летящие волосы - самая "разработанная" часть портрета. Хальс пишет их длинными, тонкими, лёгкими мазками по тёмному подмалёвку или процарапывает по ещё сырому фону.
Лицо выступает из этой живой рамы, написанное с тем безжалостным мастерством, которое в этом веке было дано лишь Хальсу, Рембрандту и Веласкесу.
Мелкие, вибрирующие, не слитно наложенные, но каким-то волшебством перетекающие друг в друга мазки: телесно-розовые, желтоватые, оранжевые, жемчужные - на свету, охристые, землистые, оливковые в тени создают иллюзию живой плоти. Едва заметное смещение, дрожание мазков (Эжен Фромантен приписывал его нетвёрдости старческой руки мастера) усиливает ощущение подвижности, пульсации, жизни этого удивительного лица.
Тёмные, без блеска глаза смотрят одновременно надменно и устало. Вопросительно заломлена правая бровь. Маленький рот под тонкими усами кривит усмешка - в ней сложная смесь высокомерия, иронии и горечи.
Как и Веласкес, Хальс не скрывает недостатков лица своего героя - когда-то красивое, чеканное, оно обрюзгло, тяжело оплыло книзу.
Это, несомненно, не бюргер.Это человек уходящего времени, старого дворянского рода.Подобные ему после казни Эгмонта и Горна гордо, как титул, приняли прозвище "гёзы" - нищие. Сейчас ему должно быть странно смотреть на страну бывших гёзов, которая, по язвительному высказыванию французского посла "охвачена эпидемической болезнью - жаждой получить титул".
В этом лице много от образа давнего героя Хальса - капитана стрелков Михеля де Валя ("Групповой портрет стрелковой роты св. Георгия", 1627 г). Но от скрытого огня, которым был полон тот, смотревший на мир с весёлой, всё презирающей отвагой, остались лишь перегоревшие угли.
Белый воротник рубашки даёт серебристый рефлекс на подбородок и своим широким, ярким пятном собирает центр картины. Возможно именно ради концентрации внимания на лице, Хальс "спрятал" кисти рук и затенил смятую манжету.
Тонкий шнур, стягивающий воротник, обозначен лишь несколькими штрихами. Одежда, мех, фон написаны широким, небрежным, почти эскизным мазком - Хальс никогда не уподоблялся Тёрборху, который с одинаковым увлечением (или равнодушием) изображал и плоть и атлас. Хальс пишет одежду с великолепным пренебрежением к подробностям: пастозно, корпусно - белый воротник, прозрачно, почти акварельно - камзол, плащ и фон. В чёрном тоне костюма нет тяжести, глухости - чёрный Хальса насыщен оттенками, как и любой другой самостоятельный цвет.
На фактуру тканей даётся лишь намёк - длинные холодные мазки показывают свет на гладкости атласа, густые короткие - создают иллюзию меха. Их обманчивый хаос тем ни менее безупречно передаёт движение плеча, строит форму смятого над локтем рукава, переброшенного через руку плаща.
Фон - оливковый, серый, серебристый, уходящий в тёпло-чёрный в верхнем крае, выполнен прозрачным, размашистым мазком, а справа небрежно затёрт ладонью до просвечивающего грунта. Силуэт обведён ореолом света, одновременно подчёркивающим и размывающим линию левого рукава.
Осознанно или интуитивно, но Хальс следует Леонардо, советовавшему живописцам "не ограничивать вещи". Эта нелинейность, текучие, вибрирующие контуры, прозрачные, не отягощающие форму тени (и каждая складка и выпуклость в тени имеет свою собственную, призрачную и прозрачную тень), лёгкие, дрожащие мазки - всё это способствует созданию удивительной воздушной среды. С воздухом Хальса, бесконечно отличным и от тончайшего "сфумато" Леонардо, и от глубокого вакуума Караваджо, и от стекла, в которое залиты герои Вермеера, может сравниться лишь серебристый мир Веласкеса.
Несмотря на то, что Хальса называют"самым голландским, самым национальным из голландских живописцев" его техника не имеет ничего общего с техникой соотечественников.
Летящий мазок Хальса в равной степени далёк и от эмалевых поверхностей Верспронка, и от корпусного, почти объёмного письма Рембрандта, он обращён "прямо к глазу", минуя осязание.
Чтобы осознать это, достаточно сравнить любой из портретов Хальса с выставленными рядом с ним работами Кейзера, Ван дер Холста, Верспронка. Их письмо безупречно гладко и слитно, предметы абсолютно материальны, они обладают суховатой прелестью достоверности, подобно мёртвым бабочкам в стеклянных коробках. На их фоне картины Хальса выглядят окнами, за которыми бесконечно возрождается давно ушедший мир.

Фрагмент группового портрета стрелков с лицом Михеля де Валя:



И вот ещё близкая по духу вещь - портрет офицера (находится в Метрополитен-музей, Нью-Йорк):


Tags: искусство, художники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments