_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

Category:
Рассказ для проекта "Вавилонский голландец" (корабль-библиотека). Читайте, если хотите:

Пазл.

Ты только посмотри, какие элегантные мощи, - Агни толкнула Томаса в бок.
Пожилая… да нет, без преувеличения старая дама, в нерешительности замершая перед трапом, была облачена в отличные джинсы и болотного оттенка вязаный жакет с рыжими замшевыми заплатами на локтях. Сдвинутая чуть набок клетчатая кепка в сочетании с резким горбоносым лицом вызывала смутные литературные ассоциации. С Шерлоком Холмсом, к примеру. Помедлив секунду, гостья положила сухую руку на резные перила и неожиданно легко поднялась на палубу.

- Добрый вечер, молодые люди!
-Добрый вечер, - нестройным дуэтом ответила парочка.
- Не могли бы вы сказать, где у вас занимаются наймом волонтёров?
- Я Вас проведу, сударыня, - с готовностью отозвался Томас.
До возвращения Томаса Агни успела выкурить две сигареты. «Мощи» царственно проплыли мимо, уже возле самого трапа оглянувшись и рассеянно обронив: - До свидания, молодые люди. Возможно, до скорого…
Агни выщелкнула из пачки очередную сигарету:

- Делись инфой, юнга. Подслушивать ты не умеешь, но зато у тебя вид, вызывающий доверие у старых дам. Что рассказала? Приходила просить за внучка? Или против? Чтобы отговорили и не брали в страшное-страшное плаванье?
- Она сама хочет в страшное-страшное плаванье.
- Шутишь. Она что, вдова Тура Хейердала? Ей же лет сто?
- Скорее, невеста Умберто Эко. И ей всего семьдесят три. К тому же со здоровьем у старушки отлично – смотри, как шустро спустилась. Артрита нет, с осанкой всё в порядке.
- А зачем ей наш корабль? Свежий воздух и романтика? Или она пишет работу по выживанию в открытом море?
- Она сказала, что всю жизнь пыталась управлять своим миром – не завела ни мужа, ни детей, ни друзей - чтобы как можно меньше зависеть от чужой воли. И теперь чувствует себя в проигрыше. Ей хочется места, где за неё решают другие. Она считает, что парусник – хороший способ вверить себя воле судьбы.
- А что с этого имеем мы?
- Мы с этого имеем отличного переводчика. Латынь – классическая и церковная, древнегреческий, древнееврейский – всего восемь мёртвых и полумёртвых языков. А у нас, между прочим, в планах Александрия.
- Спорим, она не вернётся?
- Ага. Спорим. На вторую часть «Поэтики» Аристотеля в её переводе.
- И что я с ней буду делать? Кстати, ты говоришь – ни мужа, ни детей… интересно, кто у неё умер? Хотя в таком возрасте в анамнезе должна быть четверть кладбища.
- Кот. У неё умер кот…

- Мас, я пришла, - говорит она пустоте за дверью.
Пустота молчит.
Она идёт в кабинет, привычно цепляясь взглядом – дверной косяк, на котором за последние шестьдесят три дня не добавилось ни одной царапины, серое кресло в неистребимых светлых шерстинках, обмотанный толстой верёвкой столбик с наблюдательной площадкой и оранжевой, порядком потрёпанной мышью на шнуре. Приоткрытое окно – чуть-чуть, всего сантиметров на пять. На журнальном столике – недособранный паззл. Больше можно не убирать. Никто не раскидает, так, что ищи потом – где снег, где хлев, где пила Иосифа-плотника. На кухне – две плошки – чёрная для воды, красная, в рыбьих скелетиках – для корма. Корм наконец-то вытряхнула на прошлой неделе Маргарет. Милая Маргарет, добрая Маргарет, заботливая, чёрт побери, Маргарет. В шкафчике под мойкой живёт нераспечатанный мешок наполнителя, в шкафчике над плитой – две упаковки еды «для молодых и энергичных». С курицей и тунцом. Наполнитель надо отдать Маргарет, а еда её старушкам не подойдёт. Можно пойти на кухню, взять большой пакет и аккуратно сложить в него наполнитель, еду и обе плошки. Потом, вооружившись отвёрткой, вернуться сюда – на сбор лазалки ушло меньше получаса, а разобрать и того проще. Потом наконец-то пропылесосить кресло. И пройтись поверх влажной губкой. Дверной косяк можно зашкурить. Но лучше вызвать мастера и просто поменять. Выбеленный ясень, к примеру. И переклеить обои. А кухню лучше покрасить – можно даже в две зоны – скажем, лайм и бледно-кофейный. А это кресло выкинуть к чёртовой матери. И купить лёгкое, из белого ротанга. Разве можно в доме, где живут кошки, держать ротанговую мебель? Абсурд. А спокойно отправиться в путешествие? Полный абсурд. И, в конце-концов, почему бы и не плаванье. Через три месяца она вернётся в совсем другой дом. Впрочем, ещё проще действительно вернуться в другой дом – вот прямо сейчас посмотреть предложения. И лучше совсем в другом районе. Или даже в другом городе… Это совсем не сложно. Воля и деньги – и того и другого у неё достаточно. К тому же переезд позволит свернуть эту утомительную дружбу. И к чёрту убрать с глаз Маргарет. Вездесущую Маргарет с её сочувствием, кроткую Маргарет с неизменно укоризненным взглядом, с галдящими внуками, ревматизмом, капризными старыми кошками, невесткой толстой и невесткой тощей, ревеневым пирогом. Полезную Маргарет, которая принесёт коробку, и договорится с соседями, и попросит у дворника лопату, и влажной салфеткой хоть чуть-чуть сотрёт пыль и кровь – в конце-концов у тебя самой достало воли только снять свой палантин и закутать окоченевшее, деревянное тело.
Какое затмение на неё нашло, когда она завела этого проклятого кота.
На корабле нет ни одного кота. А книги от крыс стерегут отличные патентованные мышеловки и мешочки с отравленной приманкой. В любом музее и библиотеке раз в год разбрасывают такие мешочки. Конечно, к качке придётся привыкнуть, но книги позволяют привыкнуть к чему угодно. Нет якоря надёжнее, защиты прочнее, транквилизатора действеннее, чем хорошая пыльная работа.

Она садится в кресло и закидывает ноги на журнальный столик. Несколько деталей паззла слетают на ковёр. То-то же. Так гораздо лучше.


Письмо, поднятое под щелью для писем, вскрытое над кипящим чайником и так и не переданное адресату некоей Маргарет Ольсен.

«Уважаемая госпожа Лауритсен!
Рады сообщить Вам, что Ваше желание быть зачисленной в экипаж корабля-библиотеки совпадает с желанием капитана и, что важно, самого корабля. Вы сможете приступить к своим обязанностям через две недели, как только «Морская птица» вернётся в ваш порт. Для начала мы можем предложить Вам контракт на три месяца.
Просим отправить подтверждение Вашего согласия бутылочной почтой. Для этих целей хорошо подходят бутылки толстого, но прозрачного стекла. Вам следует сначала осторожно поместить в бутылку лист с адресом («Корабль-библиотека «Морская птица», капитану»). Затем – плотно свёрнутый лист с текстом. Закрыть бутылку пробкой и залить сургучом. Если этот способ не кажется Вам надёжным – просто оставьте письмо у начальника порта. »

Уже неделю она ждёт письма. Ждёт не слишком ревностно – она вообще мало что делает ревностно, кроме работы. Спускаясь со своего третьего этажа, склоняется над ступенькой, небрежно ворошит почту, выбирая своё – счёт, приглашение на ежемесячный вечер в литературном клубе – заманили какую-то престарелую оперную диву, открытку от двоюродного племянника – в последний раз она видела его студентом.
Сентябрь в этом году сухой и тёплый. Она много гуляет, уводя себя из дома, в котором так и не сменен дверной косяк, от докучливой подруги, которая уже трижды предложила «взять отличного котика». Она выгуливает себя по шляпным магазинам, где примеряет так идущие ей твидовые и замшевые кепи и мужские фетровые шляпы; по блошиному рынку, где роется в букинистических рядах, по маленьким антикварным лавочкам, где так хорошо ищется старое серебро. У неё полный порядок с суставами – кольца легко скользят на пальцы и так же легко соскальзывают. Иногда она приносит домой книгу, кольцо или очередной шейный платок, чтобы добавить к другим кольцам, книгам и шейным платкам. Иногда, сидя в кафе, она рассеянно гладит хозяйскую кошку.

Однажды она просыпается от духоты и тревоги. Гроза ворчит где-то совсем рядом, первая тяжёлая капля уже стукнулась о подоконник. – Май – думает она, - конечно же сейчас май. Что-то в изножье кровати мешает вытянуться в полный рост. Она поджимает ноги, сворачивается, как ребёнок под одеялом, шепча: - сейчас май и дождь, в дождь хорошо спится, Мас.

Письмо, оставленное у начальника порта для капитана "Морской птицы"

«Добрый день, господин капитан!
Я понимаю, что моё письмо для вас неожиданность. Мне тяжело было решиться его написать. В мои руки попало ваше письмо моей соседке, госпоже Астрид Лауритсен. Дело в том, что я встаю рано и первая беру почту, которую просто просовывают в щель в двери. Ваше письмо мне было легко отличить от других, потому что что я его ждала.
Господин капитан, не пишите больше госпоже Лауритсен. Я знаю, она решила завербоваться к вам на корабль, но вы не знаете, из-за чего. Три месяца назад у Астрид погиб кот, может для кого-то в этом ничего ужасного нет, но для одинокой женщины это большая потеря. Я думаю, ей вовсе не надо было заводить кота. Если так дорожишь своим покоем, не стоит заводить ни детей, ни зверей.
Она открыла окно, кот сбежал и попал под машину. До этой беды мы не были подругами, не буду врать, но именно я нашла её Маса и помогла похоронить. За последние недели мы очень сдружились. Хотя я, что греха таить, и была поначалу с ней резка. Я сама держу кошек, и не понимаю такую безответственность. С месяц назад она рассказала мне про Ваш корабль и про свои планы «новой жизни». Я её не слишком отговаривала, потому что что у женщины наших лет нет шансов на такую работу. А неделю назад Астрид совсем перестала со мной говорить, только здоровается. И тогда же я заметила, что на её окнах есть сетки - хорошие и дорогие, в цвет рам. Вы, может, подумали, что она собралась завести нового кота, но я-то знаю – кот уже есть. Хотя сквозь сетку видно не слишком хорошо, я заметила, как он прижимался мордочкой и боком – понимаете, сетка там продавливается. И точил когти. Это не котёнок, а взрослый, крупный кот и, насколько я смогла разглядеть, той же дымчатой масти. Думаю, Астрид решила обмануть сама себя – поставила сетки, завела похожего кота и перестала знаться со мной, потому что раньше мы никогда не были особо дружны.
Поэтому я считаю, что и вам, ради её покоя, ничего про ваш корабль писать не надо. К тому же, она всё равно не может отправиться в плаванье – ей не с кем оставить кота.
С уважением и надеждой на понимание, Маргарет Ольсен»


Пакет лежал на второй ступеньке снизу – именно там, куда из широкой щели сваливаются письма, газеты и счета и был крайне чужероден. Большой, много больше, чем прошлое письмо, склеенный из чуть рифлёной серо-голубой бумаги, с адресом, написанным стремительным почерком с сильным наклоном. На едва подплывшем штампе – уже знакомый стилизованный парусный кораблик. Маргарет Ольсен – примерная жена, мать, бабушка и котовладелица - тяжело наклонилась, выбрала из россыпи два своих счёта и рекламный листок выставки тюльпанов, помедлила, опираясь рукой о ступеньку, и нерешительно подняла пакет. У своей двери она погремела ключами, посмотрела на рамку с рисунком старшего внука – красный дом и зелёное дерево - и продолжила подъём. Дверь с табличкой «Астрид Лауритсен» обрамляли два паззла по картинам Брейгеля – месяц назад один из них, давно заброшенный, лежал на столе. На медном крючке висел зонт в бежево-кофейную клетку.

- Доброе утро, Маргарет?.. Конечно, Маргарет, простите, у меня отвратительная память на имена. Почта? Это так любезно с вашей стороны, хотя не стоило себя утруждать. Хотите кофе? Я варю отличный кофе. Это Мас, познакомьтесь. Не бойтесь, он не царапается. Но линяет. Мас, наглец, брысь со стола. Корица, гвоздика, имбирь? Без специй и с молоком? Хорошо.
Вы не возражаете, если за кофе я посмотрю почту? Что? Вы шутите, наверно? В моём возрасте и в море? Нет, ничего столь романтичного, просто очень интересное предложение удалённой работы. Переводы рукописей. Впрочем, предупреждают, что большинство будет в скверном состоянии, часть пострадала от огня, часть – от воды, но и оплата хороша. О! Уже десять? Извините, ради Бога, Марта? Маргарет, простите… я должна закончить очень важную статью. Приятного дня.
Tags: потери, сказки, чукча-писатель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments