_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

Categories:
tikkey и я.
Для сборника "Праздники", теперь без замка.
Все персонажи вымышлены, все совпадения мест, имён, фраз, чашек, тапков и коробок с надписями чёрным маркером надлежит считать случайными.
"Благовещение"

6:00. Дом

На полке неожиданно проснулся будильник и заверещал как резаный. Ненавистный звук, абсолютно мизантропический, но ни один другой не способен поднять в 6 утра.

За окном тускло, в комнате холодно, все внутри единодушно вопиет: не вставай, нечего там делать, по ту сторону одеяла! «Дрррррянь-дрррребедень», - заливается будильник. Обычно в таких случаях сонная рука сама по себе, не советуясь с мозгом, вырубала оголтелый механизм, чтобы тело могло поспать еще с полчасика, но не сегодня. Нынче у нас по плану день бешеной мыши, пожар в дурдоме.
Поэтому Жанна Денисова, художник, педагог и налогоплательщик, со стоном вылезла из кровати и запрыгала в сторону трусов.


Толком еще не проснувшись, прибила будильник, хлопнула по выключателю, зажмурилась от резкого света, поискала тапки и, не найдя, босиком прошлёпала на кухню. Зажигалка сыпала искрами, что огниво у Андерсена. «Сейчас примчится собака с глазами, как чайные блюдца, а я ей скажу: собака-собака, отнеси Даньку в сад, а потом сваргань за меня мастер-класс. А собака скажет: ну уж нетушки, я в семье младшенькая, мне слабо мастер-класс, позови лучше ту, у которой глаза, как колёса. Только мне, сиротинушке, ничего не слабо!» Всё это она думает, ставя на одну горелку чайник, а на другую – джезву, вытряхивая прямо на пол из зелёной брезентовой сумки разное ненужное и закидывая нужное. Нужно, кстати, сегодня немало: связку коротких планок, тугой пучок шелковых кистей и тесьмы, краски в коробке, краски в пачке, макетный нож, провод с выключателем и патроном, лампочку-миньон в коробке, книжку насущную, чтоб в метро читать, ну и все прочее. Брезентовая утроба покорно глотает, что дают. Дом для поросенка должен быть крепостью, а сумка человека свободных искусств обязана без усилий и аффектаций вместить слоника средних размеров. Круглый пенал-трубка с кисточками торчит из-за раздувшихся зеленых боков, как слонячий хобот. Усилием воли Жанна отгоняет мысли о слонах и собаках. А тут уже свистит чайник, в толстую чашку с двумя зелёными мышами сыпется какао, темнеет от кипятка, белеет от сливок. На чашке дурацкая надпись «Когда мыши делают пи-пи, они разговаривают». В раковине теснится стадо разнокалиберных чашек и мисок, на полу валяются книги, запыленные недоделанные зеркала, банки с бисером и бусами, Данькины фломастеры. А кофе тем временем, подкравшись, нападает на плиту. Почему их с Данькой всего двое, а судя по кухне, дом оккупирован злыми интервентами и слугами Хаоса? Плач и слезы, особенно утром.

7:15

- Дарья, подъём! – бодро восклицает Жанна Денисова, заботливая мать. - Вставай, дурак, подымайся, дурак, пойдём, дурак, к царю, дурак!

- Не вижу смысла, - басом отвечает Дарья, сворачиваясь в клубок под одеялом.

- Не вижу смысла, - ворчит она, всовывая ногу в один овчинный тапок, - не вижу смысла-не вижу смысла-не вижу смысла! – бубнит, плетясь в одном тапке в ванну, запнувшись по дороге об икеевскую жабу-подушку. Под жабой лежит второй тапок.

Заспанная рожица появляется в кухне и заранее кривится.

– Что видишь, что не видишь, а какао пить придётся, - сообщает заботливая мать, шуруя в холодильнике. - Йогурт черничный или персиковый?

- Не зна-аю…
- Упрощаем задачу. Персиковый ночью украли инопланетяне. Ешь черничный.
- Не вижу смысла. Я уже хочу персиковый.
- Я тоже, друг мой, много в чём не вижу смысла. Будет тебе персиковый. И смысл будет, но все вечером. А пока, дьякон Духов, лопай что дают.
Данька нехотя ковыряется ложкой в черничном йогурте и случайно локтем сталкивает кружку с какао. Мыши разлетаются вдребезги, на полу сладкая лужа, Данька поскучнела и надулась.
Жанна Денисова, вздохнув, идет за тряпкой.

7:45

Лифчик-колготки-джинсы-вельветовая рубашка, привести голову в хоть какой-то порядок, краситься некогда. Пудры и помады комсомолке не надо! Все, что естественно, не безобразно, выпендриваться не перед кем – все свои, вернее, вся своя. Больше ничья.
Данькины косички с четырьмя блестящими резиночками, "руки вверх, уши прижать!" - флиска через голову, джинсовая сумка с набором сокровищ. Сокровища надо спешно пересчитать и отсортировать по степени любимости.

- Дарррья, мы опаздываем! – рявкает Жанна.
- Не вижу смысла, - ворчит под нос Данька на лестнице.

Холодно, слякотно – и это весна, граждане? Нет, вы мне скажите, это весна?

Они пробегают по длинному туннелю, вознесенному над шоссе. С небес на стеклянную кишку сыплется мелкий похабный снежок. Ноябрь, чистый ноябрь на дворе. По лестнице тихо и скорбно движутся невыспавшиеся люди, их ждут на рабочих местах, шаркают ноги, лица у всех одинаково серые. Пока Жанна и Данька добегают до метро, кудрявая овечка на воротнике дубленки покрывается ровной испариной, мокрый снег оседает на руне. Тоже мне, конец марта! Данька безразлично шлепает по лужам, ноги бы не промочила - самое время с ее соплями возиться. Вагон чихает и кашляет, слава Богу, до садика всего три остановки. Жанна, порывшись в сумке, вытаскивает детектив в мягкой обложке. Героине что-то около тридцати, она разведена, бедна, неухожена и обременена маленьким сыном. К пятнадцатой странице судьба сталкивает её с грубым и неприятным олигархом. «Женится» - прогнозирует Жанна.

8:25

Чертова масть! Опять опоздали. Бегом-бегом влетают в садик, в раздевалке тихо и пусто, Данька ноет, потому что совсем запыхалась и ей жарко. В четыре руки они худо-бедно стаскивают куртку и сапоги, угрюмое дитя стоит насупившись, из косички выбился вихор. Жанна едва успевает пригладить ребенку волосы, дать последние наставления и проводить до группы, но из-за двери кричат: "Мамочка, на минуточку!" Ясно одно: добром дело не кончится. Светочка Григорьевна, воспиталка старшей группы, честно сообщает, что впереди праздник, театр, фотографии, альбом и добровольная помощь садику. "Сколько?" - с бодрой обреченностью спрашивает мамочка Денисова. За все удовольствия 2 500, сейчас можете сдать или позже? "Сейчас не могу, могу по частям," - без тени смущения реагирует творческая личность. Светочка ее понимает, у нее у самой зарплата копеечная, а шум за дверью нарастает. Все в одинаковом положении, хотя бы тысячу можете сейчас найти? "Тысячу смогу", - легко соглашается Жанна. Светочка облегченно вздыхает, а ты, щедрая и богатая Денисова, ходи и думай, откуда эту тысячу выстричь, потому что до зарплаты тебе как до неба.

Две станции повиснув на поручне, пересадка, две станции сидя. В детективе дела как-то тоже не очень. Сын принёс двойку, с работы вот-вот уволят, олигарх - хам и быдло.

9.10

В скорби и огорчении от собственной нищеты и бестолковости влачится по улице бедный художник, и до мастер-класса еще почти час, и с неба сыплется мерзкая слякоть, и что сверху, то и снизу, как с тонким ехидством подмечают алхимия с мифологией.

Коварный "Макдональдс" нападает на жертву внезапно. Сначала осуществляется газовая атака - картошку-фри она чует за полсотню метров, затем жёлтый свет захватывает зрение, тепло и перспектива полного желудка - осязание. А слух ласкает невнятное акустическое мельтешение, сдобренное вскриками "свободная касса!" - слава всем богам на свете, в Макдаке никогда не орет радио. Жанна плюхнула поднос на крайний столик у окошка, угнездилась поудобнее и с удовольствием отметила: мороженое в кофе-гляссе почти не растаяло. Вокруг шевелился, зевал и чавкал особый мир, тайный клуб завтракающих в макдаке. Рядом с Жанной перед батареей гамбургеров, пакетов, коробочек и свертков заняли оборону двое, очевидно, мама с сыночком. Сыночку лет тридцать, не меньше, мамаша вообще выглядит всеподавляющей и хтонической, как Гея. Мама и сын возвышаются над столом и плотоядно облизываются. Рабле бы определенно оценил и композицию, и типажи. А вот еду бы не оценил. Не для великанских желудков тощая сплюснутая котлетка, потому и приходится брать не качеством, так количеством. За соседним столиком расположились дамы изрядного возраста в затрапезе и разношенных шлёпанцах на толстый носок. Может, живут напротив и, набросив утреннее неглиже, спустились к завтраку. Пиршество их достойно Ван Бейерна. Малек водочки, россыпь картошки, кофе и виноград в пластиковом корытце. "Лимона, не хватает зачищенного лимона, - механически подмечает Жанна, - и практически реплика малых голландцев". Мимо дам ходит чопорная администрация, не трогает, даже водку старательно не замечает. Дамы отщипывают по ягодке, лениво беседуют, теребят крашеные локоны, и художник Жанна Денисова, обжигаясь пупырчатым пирожком с вишней, понимает, что она богач, заласканный судьбой: это надо же какой паноптикум собрался нынче в одном-разъединственном Макдональдсе! Вот уж воистину, сон разума рождает чудовищ! "А может, - пискнул голос разума, - ты просто не выспалась, а теперь все на меня валишь? И вообще, на часы посмотри!"

10.00

Запыхавшаяся, растрепанная и красная, с сумкой наперевес, она влетает в редакцию, на бегу разматывая шарф и срывая дубленку. Красоту навести не успеем, разве что причесаться.

- Готов ли ты к подвигу, друг мой? – вопрошает Лера.

Сама-то Лера к подвигу готова несомненно и всегда – от безупречно выщипанных бровей до последней пуговицы белоснежной мужской рубашки под чёрным бархатным корсажем. Тоже безупречным. Родись Лера мужиком и в XVII веке, быть бы ей пиратским капитаном фрегата "Арабелла", и жизнь бы у нее была куда спокойнее и размереннее. А так она редактор рукодельного журнала, а по совместительству ответственный за все. Когда говорит Лера - пушки молча завидуют.

- Давай быстренько прикинем по шагам: сбор каркаса два шага, третий обтяжка, сначала роспись или сначала проводка? Не важно, перемонтируем… Роспись – это шага три, проводка – два шага, подвесить кисточку. Девять шагов… многовато… Саша, ты готов?

Жанна привычно снимает с безымянного пальца серебряное кольцо и прячет в карман джинсов, закатывает рукава рубашки – руки на мастер-классах должны быть анонимны.

Каркас они мучают, мнут и тискают едва не полчаса, зато потом всё летит стремительным домкратом: ткань пришита степлером почти идеально, под кистью ожила и полетела над тростниками хохлатая цапля… Внутри загорелся матовый миньончик, цапля покачивается важно, как мандарин в паланкине.

- Саша, на перьях сними мАкрее! Ещё мАкрее – вот самый кончик, - командует Лера, заглядывая в кадр с табурета.
- Всё. Снято. Восемь шагов. А как ты кисть привязываешь, я публике буковками объясню. Час сорок пять – не гении ли мы?
- Гении, - радостно соглашается Жанна – А не может ли какой-нибудь гений мне поснимать руки для моего родного сайта?
- Для твоего сайта руки можно из любого мастер-класса нарезать, хочешь - в краске, хочешь - в золоте…, - пираты не уважают ненужных действий.
- Да мне бы без анонимности, - серебряное колечко возвращается на место, индивидуальность безымянного пальца восстановлена, Жанна умоляюще смотрит на Леру: - Ну буквально кадра три – с кистью, с резаком и с шуруповёртом.
- С шуруповёртом, - страстно рокочет Лера, – какая романтика! Я надеюсь, это не какой-нибудь пошлый декораторский сайт? Это эротика, да? Признавайся, детка, ты рекламируешь жгучее африканское порно с шуруповёртом? Саша! Вылези на пять минут из Интернета, будем снимать страсть с шуруповёртом. В этом сезоне они опять в моде, шуруповерты с широкими насадками...

Потом наступает очередь паяльника, кисточки, просто изящной длани на фоне клока белого овечьего меха, бархата, клетчатого тартана. В качестве тартана употребляют юбку самой Леры. "Отлично! - щелкает языком пират-редактор, - Теперь пальчики в кулачок сжали, кулачок пееее-ре-вееер-нули... и средний поднимаем. Ровненько его держи! Таааак! Сняли, отлично. Брутальненько получилось. Ну-ка еще! В Шотландии вы не найдете жены, а найдете... шуруповерт!"

Прощаясь, Лера напутствует ее: "Следующий номер - радуга. Семь цветов и все такое. Давай уж, подумай, молодой вьюнош, чем дарить будешь". На часах 12. За окном медленно затихает мартовский снегопад.

Три станции, пересадка, четыре станции. Юноша рядом то и дело лезет в карман за семечками, ритмично толкая Жанну локтём. В детективе героиня нашла труп, подверглась оскорбительному милицейскому допросу, зато олигарх подобрел и позвал в ресторан, есть суши. "Или он убийца, или женится", - думает Жанна.

13:00

В изостудии в это время тишь и благодать. В углу на тумбочке стоит огромный букет лилий и благоухает на всю комнату. На столе лежит стопка рисунков для оформления - младшая группа рисовала сказку. На картинках все сплошь красотки-принцессы, с огромными глазами разных цветов и тщательно вырисованными локонами. Иногда рядом с принцессами появляются котятки, единороги и розочки, старательный художник Илона даже замок пририсовала, двоюродного братца Пизанской башни, но со шпилями и стрельчатыми окнами. "А мы эту красотуу запихаем в паспартууу!" - напевает Жанна. Нина Аркадьевна пристроившись у стола, заполняет стопку журналов посещения, за всех педагогов скопом. Лилии немолодые, побитые жизнью, но зато их целая толпа и пахнут они одуряюще, их чуть пожухшие лепестки в коричневых мятых складочках щедро осыпаны грубоватой желтой пыльцой. Из-за ажурной зелени аспарагуса посверкивают блестками две перьевые бабочки-наколки.

"Ну, Жанна-не-д'Арк, чаю, кофе? - вопрошает Нина Аркадьевна, - зефир, мармелад, конфетки-бараночки? Вчера мой день рождения отмечали, теперь мышам огрызков на неделю. И цветочки вот стоят, целая охапка". Про день рождения Жанна забыла, как забывает заполнять журналы, составлять планы занятий и в срок расписывать методички. Поэтому, не краснея и не усложняя ситуацию, она с загадочным видом роется в волшебной сумке, достает оттуда расписной глиняный кувшинчик с прошлого мастеркласса и щедро презентует его старухе. Все детские шедевры обработаны, и даже вполне приличная получается выставка. Чай разлит по кружкам из натюрмортного фонда, тишина и спокойствие. Как хорошо в изостудии, когда нет детей, - райский уголок да и только. Но мысль о детях оказывается критической. И йогурт персиковый, и еду в дом, и тысячу вечером Светочке Григорьне. Хошь - не хошь, вынь да положь. А ведь можно же было занять у Леры, баклан ты, Денисова. Хотя не Лерой единой жив человек. Есть же, например, Еж, не работодатель и не коллега, а просто старый верный друг... За что сейчас и будет отдуваться.

- Вжжж - интимно говорит мобильный в нагрудном кармане, "Еж" высвечивается в зелёном окошечке. - Слушай, ты мысли читаешь? Я сейчас тебе звонить хотела.
-Телепатии не существует. Это ты, Денисова, громко думаешь. У меня к тебе дело на стомильонов.
- А у меня к тебе на тысячу рублей. До зарплаты.
- Ты, Денисова, меркантильное кю, не вопрос, приезжай, - отвечает старый верный друг.

Видя, что коллега хватает сумку и намеревается улизнуть, Нина Аркадьевна вытаскивает из букета ветку лилий помоложе, с тремя изящными цветками и полураскрывшимся бутоном на гордом стебле, и протягивает ее Жанне, решительно пресекая отказы. "Не кокетничайте, Иоганна, - улыбается она, - столько лилий - это на похороны впору, чтоб трупом не пахло. Люди в таком амбре не выживают. Я их домой не понесу ни за что - это же верная мигрень! А с другой стороны, жалко их. Одна еще куда ни шло, постоит у вас, Дарью порадует".

С одинокой лилией наперевес Жанна сбегает с лестницы, а на улице ее встречает солнце. После снегопада и сырого ветра совершенно неожиданно прояснело, слякоть, нападавшая с небес мокрым снегом, по-прежнему портит всю малину, но зато под солнечным светом - редким подарком в эту чудовищную весну - воздух кажется свежим и умытым. Серые голуби, урча, топчутся на подоконнике, очевидно, кормятся от чьих-то щедрот.

В вагоне полно свободных мест, Жанна пристраивает сумку рядом с собой. Всего-то полсотни страниц от начала, а олигарх уже гладит героиню по плохо постриженным волосам на беззащитном затылке, делает уроки с её сыном и нанимает частного детектива.

15:00

Макетная мастерская всегда напоминала Жанне страну лилипутов во время массовой высадки гулливеров - четверть пола занимает пугающе подробный Петергоф, на одном столе - некая хрупкая церковка, на другом - конструкция из пяти ступенчатых небоскрёбов. Синеватая плёнка их окон блестит, как стрекозиные глаза. Гигант Еж, согнувшись над дорожками парка, озеленяет газон крошечными кустиками из коробки с надписью типографским шрифтом "флористический материал" с одной стороны и размашисто, чёрным маркером - "трава чуйская, один паунд" - с другой. Чей был маркер Жанна может угадать с одной попытки. Интересно, сколько людей проходят мимо старого дома уныло-казарменного вида, и ни один не подозревает, что здесь взрослые люди день-деньской мастерят домики из бумаги, и за это им зарплату выдают. Жанна приседает на край подоконника, сдвинув какие-то папки и горшок с неумирающим кактусом. Смотреть на Ежа за работой - отдельная песня, огромный демиуржище, бумажный архитектор. Наконец, пристроен последний кустик. "Газон засеЯн! - восклицает Еж. - И увидел я, что это хорошо и хорошо весьма. Айда курить!"

Курить некогда. До изымания ребенка из госучреждения надо купить еды, посадить десять розовых кустов и познать самое себя. "Ну, познать кого - это не проблема, обращайтесь! - хмыкает Ежик, - розы сажать не сезон, лилеей обойдешься. А дети, - он выворачивает карманы штанов защитного цвета, - дети - это прекрасно! Скажи мне, Денисова, ведь это прекрасно?"

Из бокового правого брякается связка ключей и пятисотка, в левом - мобила и сотня, в заднем правом – мятая пачка красного "голуаза" и два полтинника, еще в одном – только кучка мелочи (ее ссыпают обратно), ещё сотня выкапывается из правого накладного на бедре, а из наколенного – страшноватый комок десяток. "Девятьсот пийсят, - грустно констатирует Еж. - Полтинник мне самому потребен… Налицо нехваточка"

Он хватает со стола картонную коробку и согнувшись, приволакивая ногу, обходит мастерскую.

- Граждане, подайте кто сколько сможет, на пропитание, воспитание и обучение… Ольга, ты у нас экономная, подай сотню на ребеначка, даже не моего! - и воздастся тебе пряниками. Я ж не на бухло собираю, а на святое… Давай, Лелька, ты ж настоящий мужик! О! Молодца, народ, молодца!

- Шут и гаер, - вздыхает Жанна. Фиглярствует он, а стыдно ей.
- Шут и гаер, - легко соглашается Еж, - но результат налицо. Кстати, дорогая, уж раз ты совсем на стену лезешь, лезь хотя бы с пользой. Есть заказ. Жирный такой заказище. Надо расписать стенку в столовой одному небедному дяде. Голландцев там малых-великих, вино-фрукты-полуочищенный лимон…
- Полуобъеденный гамбургер и мобилу картошкой-фри присыпать? - фыркает Жанна, вспоминая утренних дам.
- Ну или так. Главное - делай значительное лицо и говори умные слова. Я вот его сейчас наберу. Я бы, сама понимаешь, тебе такой цимес не сдал, такая корова нужна самому – но не моего романа корова. Граффити не наш профиль, мы стенки не пачкаем, а исключительно макетируем.
- Ты врёшь мне, Ёж. Врёшь, филантропствуешь и занимаешься благотворительностью, - Жанна расправляет мятые купюры, прячет в кошелёк, застёгивает сумку, охлопывает карманы - перчатки, мобильный...
- Девушка, цветочек не позабыли? - Ёж коленопреклоненно протягивает ей лилию, - да я шут, я цыррркач!

В метро пенсионер рядом шуршит "Вечерней Москвой". На протяжении пяти станций героиня раздумывает, отдаваться ли олигарху. "Марьиванна, мне бы ваши проблемы" - бормочет Жанна, закрывая книгу.

16.00

Время до трех пополудни тянется и скучно жуется, как резинка. Зато после трех (когда в Петропавловске-Камчатском полночь) начинает нестись уже с просто неприличной скоростью. Или просто человек уже просыпается наконец и осознает, как прекрасен этот мир и сколь трудно уложить недоделанные дела в несколько оставшихся до полуночи часов. Пример Петропавловска-Камчатского пугает как "memento mori". Как бы то ни было, Жанна Денисова, получившая лишнюю возможность вздохнуть свободно, мчится сейчас в подземный гипермаркет, потому что вечером только в очереди к кассе простоишь минут двадцать за так. А с ребенком системы Данька это не то что небезопасно для магазина и душевного здоровья. Это попросту невозможно. Марш-марш, вдоль стеклянных яслей-кормушек, до краев засыпанных пакетами с пельменями, варениками и мороженой зеленью. Быстро-быстро сцапать в корзинку три... две... три банки персикового йогурта. Молниеносно набрать паззлов для составления ужина (придумали? посчитали? воплощаем!), а мимо копченых рыб и жестяных коробок с элитным шоколадом мы пролетим не оглядываясь. Будет заказ, будут и шоколадки. Кстати, надо еще подумать, какого херра голландского предложить заказчику на стену. Жанна рассеянно смотрит по сторонам, кругом коробки, яркие упаковки, логотипы и бренды. Это не Голландия, это уже Энди Уорхол какой-то, обличающий пошлость, пустоту и безликое мурло мещанина с его жаждой потреблять. Вряд ли клиент захочет 24 разноцветные банки рижских шпрот на всю стену. Жанна Денисова покидает Уорхоловы стеллажи и устремляется к естественности, так сказать, возвращается в лоно природы, то есть в овощной отдел. Лимоны не впечатляют, какие-то они хворенькие и бледненькие, да впрочем, дома есть один лимон. Она хватает первое, на что глаз упал - шикарный спелый гранат. Граненые зерна граната - это отлично. Изысканно и впечатляюще, и много железа, а весной железа в организме не хватает категорически. "Гвозди жри - дешевле встанет!" - ужасается голос разума, глядя на ценник, но Жанна не внемлет. С лилией в правой руке и корзиной в левой она устремляется к одинокой девушке за кассой. В корзине лежат гранат, йогурты, замороженное тесто, сок, творог и пачка дешевых пельменей. Натюрморт из этого не соберешь, а ужин - запросто.

16.30

Пельмени в морозилку, йогурт на верхнюю полку, тесто на нижнюю - разморозится, будут сырные слойки. Вжж-ж, - предупреждает телефон, и не дождавшись реакции, взрывается "Пещерой горного короля". Гранат выпрыгивает из руки и укатывается под стол.

- Извините, - голос в трубке мягкий и несколько неуверенный, - я могу поговорить с Жанной Викторовной?
- Да, конечно, - механически отвечает Жанна, судорожно прокручивая в голове варианты: врач из садика, папа кого-то из студийный детей?
- Мне ваш телефон дал Антон Ежов, вы ведь делаете фрески?
«Понаглее, Денисова» - командует ей призрак Ежа. Жанна присаживается на краешек стола, считает в уме до трёх и отвечает:
- Строго говоря, настоящую фреску по частным заказам сейчас практически не пишут, вам же будет не слишком удобно штукатурить для меня каждые несколько часов свежий кусок? Но имитацию темперой или акрилом я делаю неплохо, - прикрыв глаза, она вспоминает окно-обманку на белой стене у Хельги. Если Вы согласны на акриловую роспись, мне необходимо посмотреть помещение. Если хотите, можете мне прислать фото по сети, но тогда нужно отснять все стены отдельно и пару общих планов – важен стиль мебели, свет… У вас уже есть какие-то конкретные пожелания?
- Ну-у… тянет клиент, - это столовая.
- Может быть, натюрморт? Знаете, в духе фламандцев, Тёмный фон, много чеканной и стеклянной посуды, фрукты, дичь? Может быть, сцена пирушки? В таком… несколько раблезианском духе?
- Мне нравится, - перебивает её он, - но, понимаете, декором дома занимается жена. А ей хотелось бы чего-то романтического. Я вам перезвоню.

«Сорвалось» - думает Жанна, слезая со стола, - «Хреновый из тебя, Денисова, господин оформитель».

Жанна снимает с полки альбом, потом ещё три, и начинает листать тяжёлые скользкие страницы. Вот, если взять этот кусочек из «Король пьёт», а ковёр и блюдо, скажем, у Вермеера… Или если с краю посадить хальсовского лютниста...
До критических "четверть шестого" она успевает набросать схему пирушки.
Вагон опять полон, но старик в седых усах вскакивает с места и командным жестом указывает на него Жанне. Героиня опять подставляет олигарху для поцелуев плохо стриженый (но трогательный и беззащитный, - ликует читатель) затылок, ухо, сгиб локтя и под коленкой. "Десять знойных мулатов немедленно ей овладели..." - мурлычет Жанна.

18.00

Руки у Дарьи в пластилине, футболка в акварели, а на сумке вместо брелка с рыжим мишкой брелок с пятнистой собачкой. Светочка Григорьевна благосклонно принимает тысячу и ставит тайный знак в блокноте.

- Вы уж постарайтесь, Жанна Викторовна, остаток не позже пятницы.

Жанна Викторовна постарается. У Жанны Викторовны как-то нет выбора.

- Ма-ам, Макдональдс, - намекает Дарья.
- Дитя, это вредно.
- А давай я потом полезно поем йогурта?

- Свободная касса, - жалобно взывает мак-барышня. Жанна забирает поднос с сундучком хэппи-мил и своим бюджетным кофе за тридцать восемь рублей. Выпотрошив сундучок, Дарья сочувственно вздыхает и ставит картошку фри в центр стола: "Угощайтеся, не стесняйтеся".

19.30

Дома Данька с радостным писком выкатывает гранат из-под стола, выламывает из него рубиновые граненые зерна, жует и рассказывает взахлеб новости из детского сада, как они играли в «море волнуется раз», а Дима из их группы ударил одну девочку, а единороги бывают белыми, синими и голубыми, она видела в мультике. И в постановке в садике ей дали роль гнома, а у нее нет колпака.

- Колпак? – переспрашивает Жанна, жуя гранатовое зёрно. - Будет тебе колпак.

– Вж-ж, - вмешивается телефон. - Жанна Викторовна? Я посоветовался с женой… Понимаете, ваше предложение мне очень нравится, но она хотела бы что-то не имеющее отношение к еде. В общем-то, у неё есть конкретная идея. Знаете, что-то вроде романтической сцены – дама на балконе или у окна, рыцарь внизу. Может быть, на коленях, но если вы это видите как-то иначе… Если вам удобно, завтра около трёх можно бы посмотреть стену.
- Около трё-ох, - тянет она, прикидывая, успеет ли забрать Дарью в шесть. - Я постараюсь освободиться в половину третьего. Может быть, сегодня успею сделать один-два наброска… Чтоб разговор был уже предметнее...

20.00 и далее везде…


Лист А-3 быстро заполняется карандашными почеркушками – в горизонтали и в вертикали, с окном и с балконом, с башней фрагментом и целиком (утрированно крошечной башней, в которой дама едва сможет встать во весь рост), с рыцарем коленопреклоненным, прижимающим руку к груди, протягивающим руку к окну, запрокинувшим голову, уронившим голову на грудь. Кедр карандаша вкусно проминается под зубами, крошки краски царапают язык…

«А в руках будет лютня, потому что по совместительству он менестрель».

Из кухни тянет сладким и горелым – Дарья варит леденец в столовой ложке. Ложка будет чёрной, плита – в карамели. Лилия замерла в латунной индийской вазочке. Желтая пыльца припорошила стол.

«И на заднем плане - кляча рыцаря. Ещё заднее - монастырь, где их обвенчают. Не-ет, - мстительно думает Жанна, грызя кохиноровский карандаш, - это женский монастырь, в нём тщеславная дура проплачет тридцать лет, после того, как отправит этого пафосного идиота на подвиги. А на окне - котик... Котик - это беспроигрышно. Все любят котиков».

- Круто, - констатировала Дарья, подсовываясь под локоть.
- Мультики-ванна-нора, - не отрываясь от листа командует Жанна.
- Круто. Мам, а дяденьку отсюда можно, - Данька тащит с полки альбом Кривелли. - Вот с этого, который на чёрте танцует и босиком.
- Архангел Михаил, - поясняет Жанна, а сама уже пролистывает гламурного Михаила в изящных обмотках и латах с львиными мордами. - Ну где же оно? Ну вот же оно!

Какой смысл искать, когда уже всё найдено: она рассматривает комнатку в разрезе, Марию за пяльцами. Коленопреклоненный Гавриил, весь ало-золотой, протягивает белую лилию, рядом - угодливо согнулся епископ-заказчик.

- Ну или этого, - соглашается Дарья. В руке у неё макдаковская лошадка с приклеенным ко лбу пластилиновым конусом.
- Ты почто, Дарья, животинку тиранишь? - меланхолически интересуется Жанна, уже предвкушая ответ.
- Это не лошадь, это единорог.
- У единорогов рог витой, возьми из шкатулки ракушку - длинную такую, тоненькую, и приклей... Клей где лежит, помнишь? Приклеишь - и в ванну.

Под карандашом возникает очерк головы, прямая спина, крупные складки плаща... Крылья убрать, епископа убрать, вот так сквозь разрез плаща дать линию ноги в доспехе. А писать металл практически без оттенков, с сильными белыми бликами и графическими жёсткими тенями. Суховато так писать. И руки всем участникам учинить длиннопалые, и жесты чуть манерные, чтобы максимально вытащить пластику. На плиты бросить латную перчатку, а лилию и убирать не надо, пусть будет лилия…

А Марию... Марию... этого альбома в доме нет, нету так нету, но лучше нету интернету, когда яблоня цветёт. Жанна вбивает в строку поиска "донателло благовещение" - и вот же он, вот, невысокий рельеф фона, высокий - фигур. Ангел тут совершенно не для нас, а вот Дева - такая девочка-девочка, ножку кокетливо вбок, книжечку вниз, руку к груди, - Жанна торопливо врисовывает Мадонну Донателло в комнатку Кривелли.

- Ма-ам, телефон - информирует Дарья.
- И опять зазвонил телефон... кто говорит? нифига не слон, ёж у нас говорит. Здоровенный такой...
- Я слушаю тебя, Ёж, - вздыхает Жанна.

Ежа интересует, как пошла эволюция клиента. Ещё больше Ежа интересует, есть ли у Жанны идеи. Но больше всего - не навестить ли сегодня двух милых дам по цене одной, например, с бухлом и сластями - ради праздника.

- У меня бардак, - предупреждает Дама.
- Денисова, тебе сказать, чем ты пугаешь Ежа, или сама догадаешься? - отвечает Рыцарь.

Отчего бы мулатам ей не овладеть в самом деле? - вопрошает Жанна, роясь в рукодельном ящике. Целый моток красно-лиловой пряжи. "Пурпурной", - думает она. Будет гном в пурпурном колпаке и зелёном бархатном камзоле. Всё равно тот пиджак мне уже мал.




Праздник:
Евангелие от Луки рассказывает, что архангел Гавриил был послан Богом возвестить Марии, деве, обрученной с Иосифом, что ей предстоит зачать от Духа Святого и родить младенца Иисуса, который станет Мессией и наречется Сыном Божьим.
Со II века Благовещение рассматривалось как первый акт в христианской истории искупления. Символически согласие Девы Марии уравновешивает ослушание Евы. Днем празднования Благовещения было установлено 25 марта, за девять месяцев до Рождества.
Торжество Благовещения выпадает либо на дни Великого поста, либо на неделю пасхальных торжеств (Светлую седмицу).

Первые изображения сцены Благовещения относятся к V в. (первоначально в традиции иллюминированных рукописей), впоследствии Благовещение становится излюбленным сюжетом в христианском искусстве и постоянной темой византийских икон, средневековой скульптуры и ренессансной живописи.


Tags: про жизнь, чукча-писатель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments