_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

Сказка на ночь

Убегаю вешать выставку.

А тут вешаю добрую сказку.
Кто уже читал вчера - пролистывайте, но предупреждаю - я её за ночь несколько перетрясла:

- Ну вот, - Лиса по хозяйски устроилась в кресле, положив ноги в полосатых носках на журнальный столик, - теперь я сытая и довольная, будем пить глинтвейн и смотреть кино, Пить и смотреть, и пить и смотреть, а потом предадимся разврату или завалимся спать. Это как пойдёт.
- И что ты согласна смотреть? Умное или про любовь? - он повернулся к ней, держа в одной руке “Амели”, а в другой - “Шоколад”, и мысленно ставя на "Шоколад".

- Вижу-вижу, малый набор соблазнителя. Не выйдет, дяденька! Я у нас Лиса? Лиса! Ты меня накормил? Напоил? Насмешил? А теперь напугай! У тебя есть ужастики? Старые такие, добротные, почти без компьютера. “Чужих” вторых хорошо бы, “Восставшие из ада”.
- Вкусы у тебя, подруга, примитивные. У меня только “Пила”, и три “Кошмара на улице вязов”. Племянник любит. Ты же не хочешь смотреть на Фредди?

- Я отлично посмотрю на Фредди. Он мне как родной. Я его однажды психотерапевтически использовала целую неделю, бедняжку. Ходила на него, вся трагическая и брошенная, каждый вечер и думала, что мы с ним очень похожи - одиноки, непоняты и всех хотим убить.Кстати, знаешь, в русском городском фольклоре есть свой Фредди Крюгер. Только менее объяснимый. Никаких тебе человеческих корней, мамы-монашки, сорока пап-убийц. Чистая личность ниоткуда, душа паровозной станции.
- И как его зовут? - подыграл он.
- Дюкан. Или Паровозник. У него длинное-длинное чёрное пальто, огромные ботинки все в угольной пыли и железная кочерга. И мешок для непослушных детей.

Двухлитровая коробка “Сербского полусладкого” кончилась как раз к излёту второй серии.
- А вот теперь можно и “Шоколад”, - отвернувшись, Лиса стягивала володазку. Он посмотрел на гладкую спину, протянул руку и потрогал треугольник родинок на левой лопатке.
- Только тихонько-тихонько включи. Уж очень там саундтрек хорош.

- О, а вот и Джонни Депп, - Лиса повозилась, взбивая подушку, пошуршала на тумбочке, щёлкнула зажигалкой, - тебе прикурить?
- Во-время успел. Не придётся конкурировать, - он запустил руку в её волосы. Они были мягче, чем казались. Над ухом пальцы наткнулись на длинный гладкий рубец.
- А, это подарочек из детства.
- С качелей падала?
- С табуретки...

Васька сидит у печки на низкой скамеечке. Ещё не слишком поздно - печь не прогорела до конца - когда будет поздно, баба-Клава выгребет угли в совок (мелкие будут сыпаться на пол, на железный лист), вынесет в снег. Бабки пьют чай за столом у окна: Клава - низенькая, круглая, из чашки зелёной и широкой, как половина антоновского яблока, Катя - высокая и жёсткая - из кубышечной белой с двумя ободками - широким чёрным и узким золотым. Они макают в чай рафинад, и делят конфеты, как маленькие: - Эту не бери, я её ещё не пробовала. Самые красивые конфеты - помадка - рифлёные завитки, пахнущие молоком и жжёным сахаром.
Время от времени бабки лениво и не всерьёз гонят Ваську спать. Она не слышит, у неё есть книга. На обложке принц в высоченных - до самых пышных полосатеньких трусиков - сапогах-чулках со шпорами, небрежно держа уздечку одной рукой и красиво отведя в сторону другую, на сером в яблоках коне несётся через шипастые кусты.
- Василиса, спать иди, пока Дюкан не забрал.
Дюкан-Паровозник - ночной кошмар калининских околовокзальных детей - огромный старик в чёрном пальто и ботинках, присыпанных угольной пылью. Он крадёт детей и жжёт их в паровозной топке, помешивая кости старой кочергой. Вокзал - вот он, рядом, его прожектор, освещающий пути – вечная луна васькиных ночей, железный голос, объявляющий поезда, говорит в её снах.
Никто не боится Паровозника, сидя у тёплой печки, когда Золушка угощает сестёр и мачеху лимонами и апельсинами. Апельсины - это здорово, особенно черненькие липкие ромбики, которые можно потом клеить на лоб и играть в индийскую танцовщицу, но как можно есть на балу лимоны? Они же кислые. Или сёстры унесли их домой? Васька рассматривает платья сестёр на предмет возможности карманов и не слышит, как баба Клава хлопает дверцей буфета, прибирая посуду, как баба Катя выходит из кухни. И вообще ничего не слышит, пока железный стук не раздаётся совсем близко - из-под жёлтой занавески, отделяющей кухню от прихожей видна кочерга, и огромные чёрные ботинки и край чёрного пальто, Васька видит их секунду или две - до того как под собственный визг соскальзывает в первый в жизни обморок...


- Нет, серьёзно, грохнулась без чувств, как принцесса какая. Кстати, с тех пор у меня этот фокус всего три раза получался. И то один от голода.
- А дальше?
- А дальше Паровозник положил меня в мешок, отнёс на станцию и сжёг в топке – всё как положено, а ты что думал? - она раздвинула волосы над ухом и показала белый шрам. - Двадцать швов. На излёте саданулось головой о такой железный лист у печки – на него угли сыпятся. Выбрили вокруг лужайку, а мама для равномерности потом постригла под ноль – в саду месяц Фантомасом дразнили.
- Ты его себе придумала? Ну, этого Дюкана? Навоображала и увидела?
- Зайчик наивный. Ты что, никогда детей не воспитывал? Пальто и ботинки баба Катя взяла у соседа, а кочерга у нас своя была, конечно. Ты ночник потом не гаси. Не люблю совсем в темноте.
Tags: сказки, чукча-писатель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments