_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

Category:

Семейная профессия (продолжение)

Когда-то осенью для одного проекта был написан вот этот: http://users.livejournal.com/_ksa/666512.html
рассказ про сапожника для вампиров.

Предполагалось, что текст разрастётся, но растёт медленно.
Итак, эпизод два, кто видел - пролистывайте:

Обычно я не варю для неё кофе.
Во-первых, она всё равно не ценит ритуалы, во-вторых я её просто не люблю. Она небрежна со сроками - порой отменяет примерку в последний момент, или вовсе пропускает, небрежна с оплатой, и, в конце-концов - у неё плебейский вкус. Даже не знаю, что меня раздражает сильнее.
Но сегодня она почти точна.
Обычно услышать моих клиентов сложно, но бесшумно ходить на пятидюймовых каблуках могут только ангелы. Мне нравится думать, что могут.
Я издалека слышу слитный двойной цокот - её шаги звучат тенью шагов подруги.
Звякает колокольчик, она задерживается на пороге, пропуская свою спутницу.
- Добрый вечер, Робинсон. Я привела тебе чудесные ноги, которым нужно много-много туфель... давай, Терри, садись, сбрасывай свои шлёпанцы.

Я приношу из мастерской второе кресло, но сама она не садится - пританцовывая ходит по приёмной, прикасаясь то к одной, то к другой вещи, рассматривает витрину старинной обуви. - Вот эту пару сшил для меня ваш дед, - сказала она однажды, поглаживая бальные туфли из поблекшего зелёного атласа. Я знал - из записей за 1923 год "новая заказчица - Мона, высокая, худая, не леди, две пары туфель - серебряная парча, зелёный атлас". Конечно, старик рисковал, но без записей нельзя.
У неё чистый и жёсткий очерк скул, как у Греты Гарбо. Ей идёт быть платиновой блондинкой, брюнеткой тоже было неплохо, с вьющимися тёмно-медными волосами она неестественна, ещё я помню красиво обрисовывавшую череп бледно-золотую щетинку, а однажды были какие-то скучные мышино-русые волосы, и я подумал, что это и есть её собственный цвет. Сегодня на ней гладкое тёмное платье и чудесный палантин, расписанный чёрными стрекозами по светлому фону. И кремовые туфли с чёрными атласными лентами вокруг щиколотки. Вторая пара была тёмно-синей, с лентами из золочёной кожи.
Её протеже очень молода, несколько расстеряна, пожалуй, немного недовольна, но не напугана. Конечно, мой "нижний свет" не для лиц, но кажется, я её где-то видел. Впрочем, все подруги этой клиентки похожи - высокие, слишком худые, длинноногие. Я опускаюсь перед ней на одно колено, снимаю туфли, освобождая длинные узкие ступни с крутым подъёмом. Она слишком много ходит на каблуках - на левой уже выпирает косточка.
Сзади раздаётся короткий резкий шелест ткани. Я не вижу - но знаю, Мона присела на корточки у меня за спиной. Платье у неё узкое, но с разрезом сбоку - наверняка длинное худое бедро открыто до кружевной резинки чулка... Хотя, если верить киношникам, у неё должны быть чулки с поясом.
- Эй, старый фетишист, сколько можно лапать мою девочку? - говорит она. - Терри, ты думаешь, Робинсону что-то нужно измерять? У него фотоаппарат в глазу и лазерный сканер в мизинце, он просто хочет за тебя подержаться.
- Вы льстите мне, сударыня, - отвечаю я сухо.

Пока я записываю промеры, она стремительно листает каталог материалов.
- Мы хотим ботинки, Робинсон, шнурованные ботинки, на крючках, знаешь, в старом добром духе - тёмно-щоколадные. И вторые - совсем высокие и розовые, у тебя здесь такой кожи нет, но ты найдёшь - не холодно-розовые, не фуксия, а хороший девичий розовый цвет. Такие туфли, как на мне, но серые с чёрными замшевыми лентами и вот из этой шотландки с вишнёвыми. Нет, с зелёными..., две пары мокасин - коралловые... коралловые, детка? и какие-нибудь простенькие - вот из этой замши с набивкой. И ещё одни туфли - крокодиловой кожи, на небольшом каблуке, с массивными винтажными пряжками - где у тебя образцы пряжек? Много-много обуви... и много-много платьев... и целая гора сумочек, да Терри?
- Извините, мистер Робинсон, у вас нет какой-нибудь еды? - голос у Терезы глуховатый, невыразительный.
Мона опускает каталог: - Что за нелепые мысли детка, откуда у него еда?
В моём маленьком холодильнике лежат три отличных сендвича с ветчиной...
- Я могу сварить кофе, - говорю я, прекрасный крепкий кофе. У меня есть сливки, сахар, и печенье.
Мона пристально смотрит мне в глаза. Я не верю, что все они умеют читать мысли, мне кажется, она для этого простовата.
- Хорошо, Робинсон, сварите нам кофе.
Я иду в мастерскую, плотно прикрываю за собой дверь, неспешно варю кофе, тщательно протираю поднос, медленно расставляю чашечки, молочник, сахарницу, вазочку с печеньем. Раздумываю, не подать ли коньяк, и воздерживаюсь. Наконец, решив, что пауза выдержана достаточная, выхожу.
Дверь мастерской открывается с лёгким скрипом, но Мона не оглядывается. Она стоит на коленях у кресла.
- Сколько угодно туфель, - повторяет она, глядя своей девочке в лицо. - Сколько угодно платьев. Сколько угодно платьев. Поверь, ты будешь мне благодарна. Ты всё равно всегда на диете.
Я думаю, что она всё-таки очень проста. Хотя что предложил бы я? "Сколько угодно жизни, сколько угодно молодости?"
- Я устала, Мона, - говорит девочка, - пойдём куда-нибудь.
- Куда ты хочешь, радость моя.
- Куда-нибудь, где пьют и едят.

Я возвращаюсь в мастерскую. Пожалуй, к кофе стоит подать коньяк.
Tags: сказки, чукча-писатель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments