_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

историки хреновы

Читать Домбровского в моём обычном режиме - хвать - и нет книги - невозможно. Как невозможно пересматривать некоторые любимые фильмы. Ну невыносимо просто взять и посмотреть "Счастливого рождества, мистер Лоуренс". или "Дитя Маконы", или "Человек, упавший на Землю". Всё равно я их помню практически наизусть с одного раза. Вот и читанный десять лет назад "Факультет..." легко оживает целыми фразами, и прекрасно, и больно и отвратительно.
Вот от сцены допроса с "будильником" я немного бегала по стене, потому что вдруг поняла - если допрашивать так меня, я тоже, как дурак, гуманитарий хренов, проникнусь радостью узнавания и немедля кинусь объяснять лопуху-практиканту, кто именно и когда придумал пытку бессоницей.
Кому интересно - отрывок под катом:

Мальчик сел у стола и папку раскрыл. Посидел так немного, полистал ее,
что-то выписал себе на лист бумаги, потом поднял на Зыбина тихие глаза и
спросил:
- Так что же вы все не сознаетесь? Нехорошо это! - Тон у него был
солидный, но вполне дружелюбный.
А Зыбин вдруг начал дрожать. В нем все ходило и дребезжало. Заломило
позвоночник. Только сейчас он понял, что такое быть развинченным.
- Да в чем сознаваться, - не то пожаловался, не то огрызнулся он, -
ведь ни о чем не спрашивают, только орут!
- А вот не надо быть анонимным, надо все по чести рассказывать, тогда и
с вами будут вежливы, - сказал мальчик нравоучительно и вдруг совсем
по-иному спросил: - А в чем же вы сознаетесь?
"А ведь это и есть будильник", - вдруг сообразил Зыбин и так
развеселился, что даже чуть не рассмеялся. Про будильников ему рассказывал
Буддо. Будильники - это курсанты высшей юридической школы НКВД, здесь они
отбывают практику. Главное их назначение - сидеть на конвейере. Следствие
должно идти непрерывно несколько суток, иначе толку не будет. Следователь,
положим, отстучал, отрычал положенные ему часы - а Бог знает, сколько ему
уж их там положено - то ли восемь, то ли все двенадцать, - и ушел к жене и
детям. Тогда на его место садится будильник и начинает бубнить:
"Сознавайтесь, сознавайтесь! Когда же вы будете сознаваться? Надо, надо
сознаваться! Пишите, пишите, пишите. Вот ручка, вот бумага, садитесь и
пишите". Так до утра, до прихода отоспавшегося хозяина кабинета. За это
будильнику засчитывается практика. Так будущие юристы, прокуроры и судьи
не только познают тонкости советского права, но и готовятся заодно к
зачетам. Перед каждым из них лежит учебник или "Вопросы ленинизма".
Перед этим же будильником лежали не книги, а какое-то подшитое дело -
видимо, он сдавал следственное делопроизводство.
- Здорово! - сказал Зыбин. - Так вот, оказывается, вы какие!
- То есть как - какие мы? - удивился мальчик.
- Да вот такие будильники! Вам что, лет двадцать исполнилось? А знаете,
как вы называетесь по-ученому? Веглиа. Можете даже записать. Веглиа, а
по-русски конвейер, или бдение, а изобретен он не вами, а в шестнадцатом
веке болонским юристом Ипполитом Марсельским. В России же впервые был
применен, кажется, в деле Каракозова в 64-м году и дал отличные
результаты.
- Да вы что? - ошалело спросил мальчик.
- Да ничего я. Ничего! Правда, делали тогда несколько иначе.
Заключенного сажали на высокую скамейку, и двое дядечек толкали его с
разных сторон, чтоб он не спал. И вот ученый юрист, Ипполит Марсельский,
пишет: "Я убедился, что это как будто несерьезное испытание, чем-то
напоминающее даже детскую игру, оказалось настолько действенным, что его
не выдерживали даже самые лютые еретики". Слышите, юноша, лютыми-то они
называли нас, подследственных.
- Да вы про что все это? Я не понимаю, - почти в панике воскликнул
юноша.
Тихонько вошел Хрипушин, сделал мальчику знак глазами и остановился у
двери, слушая.
- Да вот про это самое, - продолжал Зыбин, весь содрогаясь от своей
отчаянности, от легчайшей готовности идти сейчас на все что угодно - на
смертельную драку с будильником, во всяком случае, вот наконец-то на него
снизошло то, чего так не хватало ему все эти дни, - великая сила
освобождающего презрения! И сразу же отлетели все страхи и все стало
легким. "Так неужели же я в самом деле боялся этих ширмачей?"
- Про это самое, - повторил он с наслаждением, - про то, что раньше вас
жандармы проделывали с Каракозовым. Знаете вы это имя? Да нет, куда вам
знать, там ведь вас не этому учат! Так вот, его сажали между двумя такими
будильниками, как вы, только те были не сексоты из студентов, а жандармы -
и они не давали Каракозову спать. Когда он засыпал - толкали. Потом один
из них рассказывал: сидит, говорит, он между нами и ногой, сволочь,
качает, а мы смотрим - как перестанет качать, так мы его, значит, и
толкаем...
- Ну, хватит молоть! - строго сказал Хрипушин, проходя и садясь за
стол. Мальчик поднялся, и Хрипушин отпустил его кивком головы, но
тот-дошел до двери и остановился, слушая.
- Так вот, рассказывает этот будильник, он так прихитрился спать, что
спит, сволочь, и во сне все равно ногой качает, так мы его...
- Кончайте, - махнул рукой Хрипушин.
- Так мы его все равно стали толкать через каждые пять минут, качает он
или нет. Вот так!
- И заговорил? - спросил Хрипушин.
- Заговорил!
- Так вот и вы тоже заговорите, господин ученый секретарь, - усмехнулся
Хрипушин. - И имейте в виду, все до словечка расскажете, до имечка! Потому
что вы не в царской охранке, а у советских чекистов. А мы научим вас
уважать следствие. Спасибо, Игорь. Идите.


PS Всех, имеющих относительно этого периода истории мнение, отличное от моего, рекомендую оставить его при себе. Реплики "это литературное произведение". "небось, никто твоего Домбровского и пальцем не тронул", "царь-батюшка не знал", и даже с грузинским акцентом "нЭ так всё было, сАвсЭм нЭ так" - не тут.
Tags: думаю, книги, чужое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments