_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет (oxanasan) wrote,
_ksa - мать-настоятельница обители Санблюкет
oxanasan

Category:

про ностальгию

Раз недавно выклянчивала живые голоса для новой статьи - выкладываю одну из старых.
Как раз прошлоосеннюю, про ностальгию:



Вспомнить всё...


А у меня в руках сокровище,
У меня в горстях сокровище,
У меня полны ладони разноцветного стекла...
(Тикки Шельен)





Осень - призрачное, дремотное время — пробуждает воспоминания. Может быть вянущая листва выделяет в воздух какой-то хитрый газ, запускающий внутреннюю машину времени, или все эти полудетские дурачества с кленовыми венками возвращают нас в прошлое, или порыжевший мир начинает напоминать коричневатое ретро-фото, но вдруг раскручивается в обратную сторону киноплёнка, вытаскиваются из давно закрытых альбомов и шкатулок открытки навсегда изменившихся мест, сыпятся фантики давно съеденных конфет, билеты на трамвай в невозвратно ушедшее.

Отчего-то в первую очередь вспоминаются именно фантики. А так же коробочки, обёртки, пакетики и бутылочки. Помните, как в детстве мы читали «Денискины рассказы» и смеялись над другом героя Мишкой? Его «что я люблю» напоминало прилавок продуктового магазина: «Я люблю булки, плюшки, батоны и кекс! Я люблю хлеб, и торт, и пирожные, и пряники, хоть тульские, хоть медовые, хоть глазурованные. Сушки люблю тоже, и баранки, бублики, пирожки с мясом, повидлом, капустой и с рисом...» и только под конец он вспомнил про котят и бабушку. Для контраста со всеядным Мишкой высокодуховный Дениска говорил

«... про собаку, и про строганье, и про слоненка, и про красных кавалеристов, и про маленькую лань на розовых копытцах, и про древних воинов, и про прохладные звезды, и про лошадиные лица...»

У каждого из нас конечно есть свой список духовных «я люблю», но стоит спросить «чего жаль из детства»? - и мы начинаем перечислять: «булочки по три копейки и с изюмом по четыре, кукурузные палочки, картошку-соломку в пакетиках с девочкой, молоко разливное из бочки...»

И ничего особенно стыдного — с еды мы начинаем познавать мир, вот и помним её острее прочего...

Хотя мало кто тоскует по солидной, взрослой еде — и даже не потому, что дети не слишком до неё охочи. Просто её-то мы по-прежнему можем получить: освоить путём долгих усилий тот самый бабушкин борщ, или абсолютно идеальный «Наполеон», или даже пирожки «совсем как у мамы». Но баловство, мелочи, запретно-вкусное утрачено безвозвратно. Вот, скажем, просто хлеб - «такой, кисловатый немножко, очень темный, с черной-пречерной глянцевой верхней корочкой, легко отделяющейся... мякиш ноздреватый и ужасно душистый» - тот, за которым бегали в булочную через дорогу, «сдачу оставь себе на газировку». Конечно, и сам хлеб теперь совсем не тот — не восстановим этот вкус, запах этот невозможный, за которым куда угодно уйдёшь, но ещё это целая цепочка воспоминаний — как, стоя в очереди, рассматриваешь в витрине щоколадных зайцев, какой у продавщицы для хлеба огромный нож с налипшим мякишем, как по дороге к дому отгрызаешь уголок (за что влетит, но влетит-то потом, а вкусно сейчас). Как дома можно налить на блюдечко пахучее подсолнечное масло и упоённо вымакать корочкой...

А петушки на палочке? А звёзды и пистолеты? Ярко красные, как рубиновое стекло, реже жёлтенькие или зелёные, завёрнутые в хрусткую плёнку, пахнущие жжёным сахаром, пустотелые, внезапно проваливающиеся внутрь и царапающие язык сладким и острым краем... Вспомнили? Их продавали старушки и цыганки на рынках и у вокзалов, а ещё во время ноябрьских и первомайских демонстраций можно было купить прямо на обочине. Если, конечно, на демонстрацию идёшь с папой, а не с мамой, потому что с мамой не будет никаких петушков «их делают в тазу грязными руками». А кроме петушков — сахарная вата, длинные витые карамельки в полосатых фантиках, и бумажные шарики на резинках, и воздушные шары таких плотных и ярких цветов, улетающие на демонстрациях целыми гроздьями, висящие на проводах, плавающие в реке...

А уж если шары — то гулять так гулять — нужно и мороженое. Казалось бы, чего-чего, а мороженого сейчас хватает. Но сколько не пиши на нём «48 копеек» - того вкуса не вернёшь.

А тогда и было-то — вафельные стаканчики (с белым сливочным, желтоватым «крем-брюле» и шоколадным, а то вдруг появились с кремовой розочкой — жёлтой или розовой), брикеты вафельные, картонные стаканчики с холодным-холодным молочным мороженым, или с ягодным «по 7 копеек», эскимо, а ещё (но не везде) — роскошное Бородинское или Ленинградское — помните этот батончик в толстой, пластинами отламывавшейся глазури? Как ни старайся, а в конце концов руки обязательно липкие и сладкие, их приходится оттирать носовым платком. Отчего-то тогда у каждого в кармане куртки или пальто ждал своего случая выглаженный, слежавшийся носовой платок. Впрочем, можно было и отмыть — просто проходя мимо автомата с газировкой нажать на лунку для мытья стаканов — и оттуда брызнет холодная вода. - Эй, папаша, что у вас ребёночек хулиганит, - скажет кто-нибудь. А если найдутся три копейки монеткой, ну или хоть одна — засунуть в прорезь, автомат утробно рыкнет и нальёт в тяжёлый гранёный стакан на копейку — просто газированная вода с колючими пузырьками, а на три — с сиропом.

Когда праздник всерьёз - ведут в кафе — в больше не существующее кафе из детства, что назывались незамысловато, «Сказка» к примеру. Там стулья с вырезом сердечком на спинках и окна цветными квадратиками, как в боярском тереме. А в прохладных застеклённых витринах обязательный набор: корзиночки с кремом, «картошка» в фигурной бумажке, эклеры, с глазурными потёками, суховатые песочные «полоски» с коричневым зигзагом по белому или розовому... Солидная тётя в кружевной бумажной наколке и фартуке, у которого грудка приколота к платью переливчатой брошью чешского стекла, поставит на весы тяжёлую блестящую креманку из нержавейки, а потом будет нагружать её мороженым. Мороженое у неё хранится в огромном бидоне, обложенное сухим льдом... - Сто!? Стописят!? - громко спросит она, - С сиропом? С двойным? И устроит вокруг холодной горы сиропное озеро - в богатые времена клубничное или абрикосовое, в нищие — из черноплодной рябины... А ещё можно купить сок из стеклянного конуса с краником внизу — прозрачный яблочный, мутно-лиловый сливовый, красный, как пожарная машина и невозможно густой — томатный. Возле соков обязательно стоял гранёный стакан с крупной солью и облепленной солью ложкой. Совершенно невозможно теперь найти такой же томатный сок, даже и не пытайтесь. Почти так же невозможно, как получить настоящий молочный коктейль. Хотя, конечно, каждый помнит свой - «самый вкусный за 10 копеек в Москве, в магазине на Куусинена, я могла выпить на рубль», или «в Твери, в молочном на Советской». Как не похож на «правильный коктейль» стакан из Макдональдса, набитый тающим мягким мороженым и льдом, или взбитый из коробок «клубничный, ванильный, карамельный», или даже на тот, что сделаешь дома.

А потом — ехать домой в гремящем трамвае, где стоит прекрасная вещь — билетная касса. Иногда это обычная стеклянная копилка с щелью сверху и ручкой сбоку — бросай монетку, поворачивай ролик, выкручивай билет, но куда интересней хитрая штука с рычагом, выплёвывающая билетик с треугольно обрезанным краем... Билетик проверяется на счастье — если в первой и второй группе цифр сумма равна — не забыть съесть, загадав желание. Каждый из нас съел бумажного счастья больше чем Джеймс Бонд секретных записок. И с такими же предосторожностями, отворачиваясь от бдительной мамы и думая «неужели она сама не ела билетов?»

А если уроки на завтра сделаны, то во дворе играют в бадминтон (в воланчике для утяжеления пластилиновый комок), мяч стучит о стену котельной, взлетают скакалки, и везде, где найдётся безопасный кусок ровного асфальта - классики, криво начерченные мелом, а то и обломком кирпича — клетки-клетки и полукруглый дом, он же «рай». Можно играть и плоским камушком, но правильно — жестянкой от гуталина, или в крайнем случае коробочкой от монпансье, но хуже. Наш выбор — правильная гуталинная жестянка, хорошенько закрытая (можно попрыгать сверху, чтобы уж точно не раскрылась). А вот чтобы сделать правильные битки для игры в пробки попрыгать мало — тут нужен трамвай. Крышечки от «Байкала» (ну где теперь его найдёшь, тот «Байкал»?) и от болгарских соков с мякотью выкладываются на рельсы (главное — не попасться взрослым). Один трамвай — и у вас куча превосходных игровых фишек, плоско раскатанных, но с рисунком.

Вообще способность занять себя минимальными средствами и сделать забаву из ничего потихоньку уходит в прошлое. В любом европейском игрушечном магазине взрослых детей СССР можно узнать по горящим глазам и желанию скупить всё — у нас такого не было. Но зато мы умеем делать бусы из рябины и глянцевых журналов, медведей из репейника, лошадей из желудей, кукольную мебель из спичечных коробков... Мы помним, как делать секретики... А ведь совсем мало для них было нужно — большое прозрачное стёклышко для «иллюминатора», а дальше — что найдётся: фольга из чайных пачек и от шоколада, фантики, перья, красный осколок велосипедного катафота, стеклянные шарики... Вырыть ямку, разложить сокровища на фольге или просто на земле, накрыть стеклом, засыпать, запомнить место (это самое важное), чтобы потом всё лето расчистив крошечный иллюминатор смотреть, как сверкают сокровища в вашей личной пещере Алладдина.

А ещё «янтарные» бусы из подсушенной вишнёвой камеди, бесконечные косы одуванчиковых венков, прорезные бумажные веера в жару, бумажные куклы с такими нарядами, которых у нас не было и быть не могло... И не «вырезать аккуратно из журнала», а нарисовать (или перевести «напросвет» с куклы хорошо рисующей подруги), раскрасить, наклеить на картон, а то и пропитать парафином. Самодельные рогатки из ветки и резиновой ленты, луки для игры в Робин Гуда и индейцев (где самый главный, на все племена сразу — героический предвестник Конана Варвара — мускулистый Гойко Митич), уборы из вороньих и голубиных перьев для тех же индейцев...

А вечерами и в дождь — книги, настольные игры — белый кубик в чёрных точках катится по полю и бедная Золушка опять отъезжает на четыре клетки назад. Никак-никак ей не попасть к принцу в туфлях как осенние у тёти Лены. А ещё - ритуал диафильмов — на экране или просто на двери. Поскрипывает ролик проектора, меняются картинки, мамин голос читает комментарии «Солнце скроется, муравейник закроется...»

Но в этот раз муравьишка, конечно, успеет и всё будет хорошо.



А потом муравьишки как-то внезапно выросли, муравейники навсегда изменились, мы путаемся в когда-то привычных тропах — здесь появился дом, а здесь исчез сквер, тут решётка с кодовым замком, и уже не побежишь привычно насквозь через арку. И всё, что помогает вернуться в детство — воспоминания, крохи, детали - вкус того самого хлеба, жёсткий излом сахара под чугунными щипчиками, цветная игра стёклышек калейдоскопа... Как в сентиментальной песенке Вероники Долиной:



«Вот заветное скоро место,

Я тропинок не забывала.

Здесь лежит моё королевство

Я сама его зарывала

Не глядеть назад - лучший принцип

И от скуки верное средство

Но. наследные мои принцы

Что получите вы в наследство?»



Наследство для наших принцев и принцесс можно собирать прямо сейчас, пока воспоминания захлёстывают, а осенняя земля ещё мягка. Всего-то и надо - найти стёклышко, и серебряную фольгу, и блестящую пуговицу, и цветные стеклянные шарики и «совок детский песочный» и научить кого-нибудь делать секретики... Главное, запомнить место.
Tags: рабочее, статьи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments